Загадочный незнакомец - Виктория Александер

– Я когда-нибудь говорил вам, что ваши волосы блестят при свечах, как полированное золото? – Он взял ее руку и поднес к губам.

– О боже, Джек… – Тедди тихонько вздохнула. – Нас ведь никто не слышит. Совсем ни к чему стараться впустую.

– Ну… в таком случае… Знаете, при свечах ваши глаза тоже сверкают.

Тедди высвободила руку.

– Джек, вы неисправимы!

– Стараюсь, – ответил он. – Знаете, а вы сейчас…

– Что? Говорите же!

Он внимательно посмотрел на нее.

– Мне кажется, вы выглядите… Выглядите так, как будто ужасно устали.

– Вот спасибо, Джек. Любая женщина будет рада услышать такой замечательный комплимент.

– Простите, я просто…

– О, вы правы. – Она вздохнула. – Я действительно устала. Почти не спала.

– Ну, это мне понятно… – кивнул Джек.

Тедди взглянула на него и с удивлением.

– Понятно?

– Да, конечно. – Он снова кивнул. – Прошло два дня после вашего отъезда из Милверта, и я тоже ни минуточки не спал.

– О, но вы же…

– Голова, знаете ли, забита мыслями о вас, Теодоусия. – Он сокрушенно покачал головой. – И это мешает моему отдыху.

Тедди невольно улыбнулась.

– Я уже говорила, что вы неисправимы?

– Да. И не раз. Но вам ведь это нравится, верно?

– Да, пожалуй, что нравится.

– Потанцуем, леди Теодоусия? – Он предложил ей руку.

– Буду счастлива потанцевать с вами, мистер Чаннинг. – Она приняла его руку, и они вышли на середину зала.

И в тот же миг оркестр заиграл один из самых любимых вальсов Тедди. Джек прекрасно знал, что ей очень нравились музыка и танцы. Но сегодня вечером что-то с ней было не так. Она танцевала столь же безупречно, как всегда, идеально попадая в ритм, – и в то же время было очевидно: что-то очень ее тревожило.

– Теодоусия, вы же знаете, что можете полностью довериться мне, – проговорил наконец Джек. – Если вас что-то огорчило…

– Нет-нет, ничего такого. – Тедди изобразила улыбку. – Я ведь уже сказала, что просто устала.

– Может, я чем-то вас огорчил? – допытывался Джек.

– Нет, конечно же. Поверьте, Джек, вы – замечательный. И у вас есть все, что только может пожелать женщина от временного жениха. – Тедди помолчала и со вздохом добавила: – И от друга, конечно же.

– А мы друзья, верно?

Она молча кивнула.

– Видите ли, я просто подумал… То есть я решил, что мы с вами…

– Простите, Джек, – перебила Тедди, – но я этим вечером не в настроении. Я очень устала и предпочла бы сосредоточиться исключительно на музыке и танце.

– Да-да, хорошо. – Он улыбнулся ей, и она улыбнулась ему в ответ. Но взгляд ее оставался все таким же отсутствующим, и казалось, что она двигалась машинально.

«Как странно…» – думал Джек. Он видел Теодоусию сердитой и недовольной, но такой никогда не видел. И он знал ее уже достаточно хорошо, чтобы понять: случилось что-то очень скверное. И то обстоятельство, что она отказывалась довериться ему, лишний раз подтверждало: произошло чрезвычайно важное событие… и, похоже, чрезвычайно скверное.

Когда музыка смолкла, Тедди сразу же выскользнула из его объятий, и это тоже указывало на ее душевное состояние – обычно она предпочитала немного задержаться. А центр зала они покидали молча – еще один дурной знак. Прежде Теодоусия никогда не молчала в подобной ситуации.

Джек повернулся к ней и тихо сказал:

– Теодоусия, я…

– Мои извинения, Джек, – перебила она. – Я сегодня настолько устала… В общем, думаю, мне лучше уйти прямо сейчас.

Джек пристально посмотрел на нее.

– Но вы никогда не уходите так рано…

– А сегодня ухожу. – Она вздохнула. – Честно говоря, мне немножко нездоровится. Боюсь, как бы не слечь. Я уже поговорила с прислугой миссис Хендриксон, и они отлично справятся без меня.

– В таком случае я провожу вас домой.

– Это ни к чему. Здесь моя мать с каретой. – Тедди помолчала. – Ваша мать уже прибыла в Милверт?

– Нет. Подозреваю, она выбирает такой момент, когда мы будем меньше всего ее ожидать.

– Когда вы возвращаетесь в поместье?

– Завтра утром.

– Это хорошо, – пробормотала Тедди.

Джек какое-то время молча смотрел на нее. Она казалась не столько уставшей, сколько встревоженной и чем-то явно озабоченной. Но говорить правду она не желала – была ужасно упряма.

– Теодоусия, а может, мне лучше остаться?..

– Нет-нет! – решительно покачала головой и тут же добавила: – Вы просто обязаны находиться в Милверте, когда туда приедет ваша мама.

– Но если вы не очень хорошо себя чувствуете…

– Я уверена, что со мной все будет замечательно, – поспешно ответила Тедди. – Вы же не хотите, чтобы ваш отец объяснялся с ней в одиночку?

– Пожалуй, нет. – Джек пожал плечами. – А когда вы собираетесь вернуться в Милверт? Рождество, знаете ли, приближается…

– О, я приеду задолго до Рождества! – Тедди изобразила ослепительную улыбку, но эта ее улыбка показалась… какой-то вымученной. – Скоро увидимся, Джек.

– Надеюсь. – Он заглянул ей в глаза. – Я скучал без вас. Трудно быть героем, если прекрасная дама где-то далеко.

– В таком случае вам повезло, что вы банкир, а не герой, – отрезала Теодоусия.

Джек взглянул на нее с удивлением, и она поспешно добавила:

– Простите меня, пожалуйста. Я просто… Просто на меня слишком многое навалилось…

– И вы не чувствуете себя самой собой?

Тедди со вздохом кивнула.

– Да, верно. – Она помолчала. – Но я тоже без вас скучала. – Ее голос слегка дрогнул, но она, откашлявшись, улыбнулась и сказала: – Доброго вам вечера, Джек. – С этими словами Тедди кивнула и направилась к выходу.

Он долго смотрел ей вслед. Проклятье! Теодоусия пыталась от него отделаться! Иначе она бы не сказала тех слов про банкира, во всяком случае – таким образом. Вообще-то это была их общая шутка, но сегодня в ее словах про «банкира» не было ни намека на юмор. И совершенно очевидно: она встревожена чем-то, пожалуй, даже испугана. Но что же могло напугать Теодоусию Уинслоу? Уже сам тот факт, что эта отважная женщина чего-то испугалась, являлся поводом для беспокойства.

Еще немного подумав, Джек направился к двери. Ему очень не хотелось оставлять Теодоусию в Лондоне. Конечно, он мог ошибаться и делать слишком поспешные и неправильные выводы. Возможно, она и впрямь нездорова. Хотя… Нет-нет, он всегда доверял своим инстинктам, а инстинкт сейчас подсказывал: происходило что-то очень скверное…