Темное очарование - Тереза Медейрос

Лицо Джулиана на мгновение словно заледенело. Это длилось недолго… однако этого времени как раз хватило, чтобы сердце Порции, замершее при словах Валентины, вновь начало биться. Остальные свидетели этой сцены с ужасом смотрели на него, разом лишившись языка. Время, казалось, тянется бесконечно. Наконец Джулиан невозмутимо пожал плечами, с таким видом, будто Валентина попросила его о каком-то пустячке — например, купить ей флакон духов у уличного торговца или нарвать в соседском саду букет цветов.

— Ладно, — благодушно кивнул он. — Согласен. Но если я дам слово убить Порцию, ты вернешь это маленькое отродье моему безутешному братцу?

— Только если ты скрепишь нашу сделку поцелуем, — проворковала Валентина.

Джулиан широко улыбнулся:

— С удовольствием, любовь моя.

Глядя, как Джулиан, притянув к себе Валентину, нагнулся к ее губам, Порция с горечью подумала, что Джулиану вряд ли понадобится ее убивать. От этого труда она его избавит. Судя по невыносимой боли, разрывавшей ей сердце, она уже умирала. Оставалось только лечь на пол и ждать, когда милосердная смерть избавит ее от мучений.

Ей казалось, поцелую не будет конца. Но когда Джулиан отодвинулся, Порция с изумлением заметила затравленное выражение его лица… это было странно.

— Вот. Ты довольна? — коротко бросил он.

— Еще нет, — сыто промурлыкала Валентина, — но… кажется, скоро буду.

— О… это я тебе обещаю. — Слегка погладив ее по белоснежной и гладкой, как алебастр, щеке, Джулиан повернулся к остальным; — Порция, иди сюда, — скомандовал он, надменно поманив ее пальцем — точно так же, как в тот вечер, когда они столкнулись в библиотеке Эйдриана, вспомнила она.

Порция, оцепенев, продолжала стоять, не в силах сдвинуться с места. Все происходящее казалось страшным сном. Она не могла заставить себя отдаться на милость это чужого, странного, безжалостного человека… но потом ее взгляд упал на Элоизу, и она шагнула вперед.

— Стой! — хрипло крикнул Эйдриан. — Не смей! Я не позволю тебе сделать это!

— Ну что ты копаешься, дорогая? — капризным тоном протянул Джулиан. — Помнится, совсем недавно мне достаточно было только поманить тебя пальцем, чтобы ты бросилась в мои объятия, блея от счастья, словно влюбленная овца!

Не сводя глаз с нежного личика мирно спавшей Элоизы, Порция поднялась еще на одну ступеньку. Каждый шаг давался с таким трудом, словно под ногами и у нее был не твердый мрамор лестницы, а зыбучие пески. Ей казалось, она поднимается на эшафот.

Джулиан сделал большие глаза.

— Эта сентиментальная дурочка просто безнадежна! — с тяжелым вздохом пробормотал он. — Вероятно, стоит чуть-чуть подсластить ей пилюлю… сказать несколько ласковых слов, продекламировать какие-нибудь слащавые любовные стишки. — Скрестив руки на груди, он впервые за все это время удостоил девушку взглядом. — Как это написал в свое время мой любимый поэт? «Она идет, прекрасная, как ночь в безоблачной и многозвездной дали, и темноте и свету — словно дочь…»[12], — процитировал он.

Вздрогнув, Порция почувствовала, как погружается с головой в темную пучину его глаз и тонет в их бездонной глубине. Сердце ее дрогнуло. Больше не колеблясь, она преодолела следующую ступеньку, потом еще одну. По-прежнему глядя в глаза Джулиану, Порция молча развязала шарф, скрывавший отметины от клыков у нее на горле, позволив ему упасть на пол. Глаза ее застилали слезы, но голос звучал твердо.

— «В ее очах закаты угасали, самих себя пытаясь превозмочь, чтоб резкие тона нежнее стали», — закончила она.

Опомнилась Порция только уже на верхней ступеньке лестницы, рядом с Джулианом. Он молча протянул к ней руки, и она бросилась в его объятия, отдавая свое сердце и свою жизнь в его руки так же, как много лет назад, в склепе.

Обняв девушку за талию, Джулиан крепко прижал ее к себе. Его тело пылало огнем — от него исходил такой жар, что Порции на мгновение стало страшно. Нагнувшись к ней, Джулиан слегка зарычал. Острые клыки блеснули в каком-то дюйме от ее беззащитного горла.

— Я готов выполнить свою часть сделки, — предупредил он, покосившись на Валентину. — Надеюсь, и ты выполнишь свою.

— Ну, раз ты настаиваешь… — томно вздохнула она, бросив взгляд на беспомощно топтавшихся внизу мужчин. Взгляд ее остановился на Уилбери. — Пусть старик подойдет.

С прыткостью, неожиданной в таком старом человеке, дворецкий перепрыгнул через распростертого на полу Катберта и как на крыльях взлетел по ступенькам. Даже не дав опешившей Валентине забрать обратно свое сапфировое ожерелье, он вырвал у нее Элоизу и кубарем скатился вниз.

Эйдриан нетерпеливо выхватил у него дочь. Одарив отца сонной улыбкой, малютка уронила головку ему на плечо и снова уснула. Эйдриан, шумно вздохнув, зарылся лицом в ее спутанные волосы. Какое-то время в комнате стояла тишина. Мгновением позже, опомнившись, Эйдриан поднял глаза на Порцию, и лицо его исказилось от муки.

Она улыбнулась ему сквозь слезы, отчаянно жалея, что он не может прочесть ее мысли.

А потом она почувствовала, как Джулиан запрокинул ей голову. Острые клыки оказались совсем близко от ее шеи. Валентина не сводила с них горящих нетерпением глаз — меж ее алых губ сверкнули клыки, пальцы хищно сжались, точно когти.

Порция зажмурилась, взмолившись про себя, чтобы ее надежды не пошли прахом — ошибка могла оказаться для нее роковой. Она почувствовала, как клыки Джулиана кольнули ей кожу. И в этот миг он вдруг повернул голову и покосился на Валентину.

— А почему бы тебе самой не полакомиться ею?

— Правда?! — Валентина восторженно захлопала в ладоши. — Мне показалось, ты не любишь делиться.

— Ради тебя я готов сделать исключение. — С этими словами Джулиан небрежно толкнул Порцию к Валентине — в точности, как это когда-то сделал Дювалье.

Вампирша жадно схватила ее, как проголодавшийся хищник хватает свою жертву. Намотав волосы Порции на руку, она грубо запрокинула ей голову. Валентине до такой степени не терпелось запустить клыки в горло девушки, что она даже не заметила, как Джулиан бесшумно скользнул ей за спину.

Порция еще успела услышать, как зашипела Валентина… а в следующий миг из груди вампирши вырвался вопль ярости и боли. Острые клыки Джулиана впились в ее горло. Тело вампирши разом обмякло, пальцы разжались, и Порция упала на колени, больно стукнувшись коленками о мраморные ступени лестницы.

В первый и, наверное, в последний раз Джулиан не пытался обуздать таившегося в его душе зверя. Порция попыталась закрыть лицо руками, но те не повиновались ей. Сдавленно ахнув, она смотрела, как Джулиан терзает свою жертву. В том, как он насыщался, не было ни тени страсти или желания — одна лишь безжалостная, дикая ненависть и жажда убийства. На глазах у них Джулиан высасывал из Валентины жизнь, отчаянно пытаясь вернуть себе свою бессмертную душу.