Дочь дьявола - Кэтрин Коултер

— Вижу, — протянул он, откидываясь на подушки. — На столе нет ножа, а зубья вилок тупые. Если ты снова намереваешься расправиться со мной, то предупреждаю, это не удастся. Я просто сверну твою прекрасную шейку!

Арабелла бессознательно поднесла руку к горлу.

— Нет, — покачала она головой, — я не собираюсь причинять вам зла. Вчера я поняла, что не способна на убийство.

Она гордо вздернула подбородок, не желая показать ему, что нервничает.

— Наконец-то мне повезло — у тебя проснулась совесть, дорогая моя. Странно, но когда ты вот так поднимаешь подбородок, кажешься настоящей королевой. Ледяной королевой, — с плохо скрытым сарказмом сообщил Камал.

Арабелла зябко поежилась.

— Умоляю! Я не стану препираться с вами. Прошу вас понять и поверить, что вы ошибаетесь относительно моих родителей, — они совсем не те, за кого вы их принимаете.

Камал поднес к губам чашу, пристально следя за выражением измученного, побледневшего лица Арабеллы.

— Слушаю, — обронил он.

— Лелла сказала, что вы много лет прожили в Европе и не похожи на других… мусульман, что вы добры.

— Ах, моя кроткая Лелла, — хмыкнул Камал. — И ты презираешь ее за то, что она меня защищает?

— Пожалуй, — кивнула Арабелла. — Во всяком случае, я ей не поверила. Вы бесчеловечно обошлись со мной.

— Скажи, как бы ты отнеслась к свирепому созданию, осыпающему тебя ругательствами и оскорблениями, на которые отважатся лишь немногие мужчины?

— Вы смеетесь надо мной, — напряженно пробормотала Арабелла. — Интересно, что сталось бы с вами, проведи вы неделю в темном, грязном трюме, в обществе крыс? Думаю, — с горечью добавила девушка, — стоит поблагодарить вашу мать за то, что она позаботилась придать мне обличье старой ведьмы, иначе ваши достойные соплеменники, конечно, изнасиловали бы меня.

— Да, — задумчиво протянул Камал. — Кажется, она все-таки проявила некоторое милосердие, не так ли? Непонятно почему — матерью движет только одно желание — отомстить.

Арабелла подалась вперед, готовая умолять этого человека сжалиться над ее родителями, но, прежде чем она успела открыть рот, Камал ехидно сообщил:

— Не обольщайся, она скорее всего просто не хотела, чтобы ты меня заразила. Правда, нельзя быть уверенным в том, что твои… развлечения при дворе окончились благополучно и ты не подхватила какую-нибудь весьма неприятную хворь.

Арабелла, словно обжегшись, отпрянула. Случайно взглянув на свои руки, она заметила, что кулачки побелели от напряжения. Какая же она слабая и беспомощная!

Почему в этих огромных глазах стынет такая боль, словно он смертельно ранил ее? Камал недоуменно нахмурился.

— Ты по-прежнему не хочешь взглянуть правде в глаза? — резко бросил он. — Продолжаешь разыгрывать невинную девственницу? Женщина, если хочешь, чтобы я тебя выслушал, перестань притворяться!

Арабелла тяжело вздохнула и смахнула слезы обиды и отчаяния каким-то детским жестом. Камал внезапно проникся горячим сочувствием к этому обиженному ребенку. Нет, не сочувствием, а нежностью, и это его сильно тревожило.

— Не надо было мне приказывать привести тебя сегодня, — вздохнул он.

— Нет… я должна… должна была увидеть вас. Она казалась такой искренней, такой бесхитростной! Камал покачал головой: плечо ныло и настойчиво напоминало о ее коварстве.

— Зачем? Снова просить о пощаде? Завлечь меня своими чарами, заставить потерять голову?

— Ничего подобного, — заверила она, и Камала вновь потрясли ее удивительное чистосердечие и сияющие невинностью глаза.

Арабелла с отчаянием подумала, что позволила вовлечь себя в бессмысленный спор. Глубоко вздохнув, она попыталась сосредоточиться.

— Я не хотела разгневать вас, — объяснила она, беспомощно пожав плечами, — просто не знаю, как поступить.

— И чего же ты добиваешься, Арабелла?

Девушка чувственно провела языком по пересохшим губам, так, что плоть Камала вмиг напряглась и восстала. Он презрительно сощурил глаза, понимая, что Арабелла задумала очередную хитрость. Интересно, на что она надеется?

— Хочешь лечь со мной? Сравнить пирата-дикаря со своими другими завоеваниями?

К немалому удивлению Камала, Арабелла не набросилась на него с яростными ругательствами, а с молчаливой покорностью, словно признавая его волю, наклонила голову. Кровь закипела в жилах Камала, голова пошла кругом. Проклиная про себя ту загадочную власть, которую девушка приобрела над ним, мужчина грациозным прыжком вскочил на ноги.

— Пойдем, Арабелла, — велел он, злобно усмехаясь. — Я тоже желаю сравнить тебя со своими… женщинами.

Арабелла безмолвно подняла смертельно бледное лицо и снова быстро облизнула губы.

— Вы не сделаете мне больно? — прошептала она с трудом.

— Нет, даже если бы это доставляло тебе наслаждение. Арабелла ответила непонимающим взглядом.

Будь проклята она и ее деланная наивность!

Камал протянул девушке руку. Несколько мгновений Арабелла смотрела на его сильные пальцы с чуть закругленными кончиками, поросшие бронзовыми волосами.

При одной мысли о том, что сейчас эти руки станут ласкать ее, Арабелла затрепетала и прикрыла глаза, пытаясь найти в себе силы для неизбежного испытания. Ей нечем платить, кроме как собственным телом, и только тело он получит. Никому не подвластны ее чувства, душа и сердце! Девушка встала на колени, вложила в его огромную ладонь свою, маленькую и хрупкую, и Камал легко поднял ее с пола.

— Твоя рука холодна, Арабелла, — шепнул он, осторожно притягивая ее к себе.

— Мне очень жаль, — мягко ответила она, вздрагивая от неуемного озноба. Камал легко провел руками по ее спине, понимая, что эта дрожь вызвана не желанием, а боязнью.

— Успокойся, Арабелла, — пробормотал он, чуть коснувшись губами ее виска. — Я подарю тебе блаженство. Ведь именно этого ты хочешь, не так ли?

Его руки стиснули ее бедра, и Камал тотчас подхватил девушку.

— Ваше плечо, — охнула она.

— Ерунда.

Арабелла обняла его за шею и спрятала голову на широкой груди. Камал мрачно усмехнулся. Теперь она превратилась в нежную и покорную невольницу!

Он положил девушку на постель и выпрямился.

— Ты создана для наслаждения, — прохрипел он, жадно обшаривая глазами ее тело.

— Я не понимаю, о чем вы все время твердите, — пролепетала она умоляюще.

— Неужели?

Камал на секунду испытал нечто вроде отвращения. Почему она с таким упорством продолжает лгать? Он отступил, расстегнул сафьяновый пояс и сбросил сорочку. На загорелом плече резко выделялась белая повязка.

— Простите, что ранила вас, — произнесла Арабелла, дотрагиваясь до бинта. Камал отстранился и, сев на кровать, стащил сапоги. Теперь на нем остались только широкие шальвары. Он уже взялся за тесемки, но, случайно увидел в ее взгляде стыд и смятение. Может, ей не нравится, когда мужчина голый?