Брачный марафон - Татьяна Веденская

– Вы куда?! Стойте! Я вызову охрану! Кошмар! – орала девица, пытаясь схватить меня за руку. Но я была быстрее. И распахнула заветную дверь. На луну.

– Катя? – изумленно смотрел на меня Илья. Я изумленно смотрела на него. Все тот же взгляд, те же очки. Даже костюм, по-моему, тот же самый. Родной и знакомый, хочется прямо сейчас броситься через стол и прижаться к его груди. И гладить его всклокоченные волосы. Но стол! Огромный массивный стол для проведения Бог знает каких важных совещаний. Огромный светлый кабинет, я таких в жизни не видела. И он, сидит как ни в чем не бывало за столом руководителя, а рядом плесневеет от изумления какой-то полный господин в дорогом костюме. По-моему, они перепутали места! Это он должен раздавать руководящие указания. Илья же ведь…

– КАТЯ! АЛЛО! КАТЯ! – заорал Илья, пытаясь подняться из-за своего бесконечного рабочего места. Не смог, зазвонил телефон. Осел обратно, взял трубку и, не слушая, плюхнул ее обратно.

– Я ей говорила, а она все равно лезет. Хамка! – кричала и дергала меня за рукав эта секретарша. Я не замечала ничего. Только его глаза. Его уверенный, спокойный, немного насмешливый взгляд. Я не могу без него жить.

– Катя, может, уже хватит молчать? – спокойно спросил Илья Полянский. И улыбнулся.

– Мне… Мне надо… да отцепись ты, – скинула с себя лапу секретарши я, – поговорить с тобой.

– Я так и понял, – откинулся в своем руководящем кресле он. В нем он уже не смотрелся таким уж простаком. – Давайте закончим попозже. Тут у нас есть дела поважнее брендинга.

– Кончено-конечно, Илья Александрович, – засеменил к выходу костюм.

– Илья Александрович? – удивленно попробовала это новое звучание на языке я. – Ты никогда не говорил мне, что ты – Илья Александрович. И вообще. Ты, похоже, самый настоящий врушка!

– Я? – ошалело уставился на меня Илья. Я была готова рыдать от счастья, что его вижу.

– Ну-ка, признавайся, это ты подослал ко мне Зотову? – угрожающе пророкотала я.

– Кого? – забегал глазками он. Я поняла, что ОН.

– Зотову! – надвигаясь на него, повторила я. – С деньгами.

– С деньгами? – подхватил он. – Я? Да зачем бы мне это? Я что, похож на придурка?

– Ты похож на врушку. Я уверена, что это тебе я теперь обязана тем, что покинула гостеприимные американские стены!

– Я тут не причем! – замахал головой он. – Что за бред? Я и копейки не дам просто так. Деньги для меня – библия и вера! Я даром с дивана не встану.

– Не ври! – гаркнула я.

– Что ты себе позволяешь! – выделывался он. – Я вызову охрану. Обвиняет приличных людей черт знает в чем.

– Значит, не ты? – я нависла над ним.

– Нет! Категорически, – фыркал и отдувался он. Мне стало смешно.

– А это что? – вывалила я на стол колье.

– Что это? – Илья сделал вид, что не помнит его.

– Это ты подарил мне на тридцатилетие. Сказал, что бижутерия. Обманул девушку!

– Что ты имеешь в виду? – он раскраснелся и попытался откатиться на стуле к окну. – Я не позволю порочить честное имя!

– Это – оригинал. Не меньше пяти тысяч долларов. И рубины с бриллиантами. Как ты мог? – стебалась я.

– Это провокация. Мне подбросили! – стебался он. – Или ты сама подменила. Я дарил тебе полную ерунду.

– Подбросили? Значит, ты все будешь отрицать?

– А ты? Ты что, будешь отрицать, что если бы я признался, что это золото, ты бы его не взяла? – сделал выпад Илья.

– Я? Нет. Не взяла бы, – растерялась я. Не взяла бы просто потому, что так с детства вдолбили в мою пустую голову.

– Значит, я был прав! – хлопнул в ладоши Илья.

– Зотова – от тебя? – настырно уточнила я.

– Какое это имеет значение? – спокойно спросил и снова улыбнулся Полянский. Я могла поклясться, что он рад меня видеть.

– Никакого, – я махнула рукой и присела на край его стола.

– Главное, что ты смогла вернуться. Каждый человек должен иметь шанс вернуться, – многозначительно сказал он. Или мне показалось?

– Да? А тогда я скажу, что на самом деле я до смерти хочу вернуться к тебе, – я покраснела и отвернулась к окну.

– Это правда? – встал и подошел ко мне он.

– Да, – беззвучно кивнула я. – Вообще не понимаю, зачем ты меня отпустил.

– А думаешь, я понимаю? И ведь вроде знал, что нельзя доверять тому, что ты делаешь. Что при желании ты прекрасно наврешь даже самой себе. Но стоило поцеловать твои губы, как у меня начисто отшибло мозги.

– Тебе Селиванова чуши наплела, – всхлипнула, вспомнив о ней, я. – А ты и поверил. А я в солярий пошла, чтоб от меня только отстали.

– А я решил, что ты не любишь меня. И не любила, – вздохнул он, и прикоснулся ко мне. Отвел назад, за ухо какой-то особенно наглый «непринужденный естественный» локон. – А это – невыносимая мысль.

– А почему ты меня не спросил? – ткнула его кулаком в грудь я. Господи, неужели я сижу в его кабинете и смотрю на него? Спасибо!

– Потому что шанс, что ты ответишь то, что думаешь – всегда ничтожен. Ты никому и никогда не открываешь правды о себе, – серьезно и нежно сказал он.

– Это уж точно! – выдохнула я. – Поэтому лови момент. Сейчас я скажу то, что думаю и думаю уже много месяцев подряд.

– Обещаешь? – прищурился он.

– Я люблю тебя. Так, как не любила никогда и никого, – сказала я. И сделала, наконец, то, о чем так долго и так безнадежно мечтала. Я взяла Полянского за подбородок и поцеловала в его губы. Чуть тонковатая верхняя, ямочка на щеке, взгляд внимательных, чуть насмешливых глаз. С минуту он отстраненно смотрел за моими акробатическими номерами, а потом… Потом набросился на меня, как набрасывается на еду изголодавшийся человек.