Герцогиня - Джуд Деверо

— Она говорит, что вы выглядите старше, когда хмуритесь. Говорит, что от этого на лице появляются преждевременные морщины.

— Я не хмурюсь. Я просто… — Клер не могла ничего придумать в объясните.

Нисса опять быстро заговорила.

— Она сказала, что вы ревнуете меня к ней.

— Но это же смешно! Разве вы не сказали ей, что именно я настаивала на том, чтобы выручить ее? А вы не хотели брать меня с собой.

— Я рассказал ей достаточно. О Гарри и о вашей предстоящей свадьбе с ним, о вашей семье, вашей дорогой маленькой сестренке.

— Интересно знать, что именно вы ей наговорили. Вы сказали ей, что моя сестра красивее, чем она?

Тревельян улыбнулся.

— Нет, этого я не сказал. Не думаю, что она поверила бы мне.

— Она тщеславна и самоуверенна. И не слишком умна, судя по примитивности игры, которой вы увлеклись по дороге. Она умеет читать?

— Сомневаюсь.

Клер пренебрежительно фыркнула и отвернулась, решив больше не смотреть в их сторону.

Они прибыли в Брэмли в час ночи. Клер думала немедленно лечь спать. Она надеялась, что Отродье вполне успешно справилась с заданием и прикрыла се отсутствие. Но когда Оман помогал ей выйти из экипажа, она взглянула на Тревельяна и Ниссу, которые стояли в темноте, прижавшись друг к другу, и ей не захотелось оставлять их вдвоем. Она представила их лежащими в большой постели Красавчика принца Чарли.

— Я умираю от голода, — заявила Клер. — Просто умираю. Я знаю, Оман, что сейчас поздно, но есть ли какая-нибудь еда в башне? Я должна хоть что-то проглотить. — Она чувствовала, что Тревельян смотрит на нее, но избегала встречаться с ним взглядом. Ей не хотелось признаваться самой себе, что он читает ее, как открытую книгу.

Когда Оман утвердительно кивнул в ответ на ее вопрос, высоко подняв голову, проследовала за ним в башню, Нисса и Тревельян замыкали шествие.

Оказавшись в кабинете Тревельяна, Клер подошла к креслу у окна и выглянула наружу. Она упорно избегала взгляда Тревельяна. Ей пора отправиться к себе в комнату, в свой мир, а она вместо этого смотрит, как эта женщина целует Тревельяна.

Оман сервировал стол к холодному ужину в спальне. Клер уселась напротив Ниссы. К ее удивлению Тревельян сел рядом с ней так, чтобы видеть, как она ест.

Нисса что-то сказала Тревельяну на пешанском языке.

— Она спрашивает, девица ли вы, — перевел он. Клер вскинула голову.

— Скажите, что это вряд ли ее касается! Объясните, что в моей стране считается невежливым задавать подобные вопросы.

Нисса не умолкала.

— Она говорит, что в ее стране это тоже считается невежливым, но она — Жемчужина Луны и может делать и говорить, что пожелает. Она еще спрашивает… — Тревельян остановился и обратился к Ниссе. Они разговаривали несколько минут. Оман прислуживал, но Клер, посмотрев на него, увидела, что он шокирован.

— Что она говорит обо мне? — спросила Клер.

— Ничего особенного, — ответил Тревельян.

— Скажите правду. Я хочу, чтобы вы перевели мне, что она сказала.

Тревельян взглянул на Ниссу, потом на Клер.

— Она говорит, что вы выглядите как девица и что это позор, что вы до сих пор не…

— «До сих пор не» — что?

— Да ничего… — пробормотал Тревельян с набитым ртом.

— Я хочу знать! — Клер почти плакала. Уже несколько часов она наблюдала за этой парочкой, и с каждой секундой негодование ее росло. Она устала и плохо соображала.

— Скажите мне, что она говорила. Я не ребенок, от которого нужно что-то скрывать.

Тревельян пристально взглянул на Клер и сказал спокойным, ровным голосом.

— Нисса говорит, что очень вредно верить в необходимость сохранения девственности, а еще она считает, что капитан Бейкер отличный любовник.

Клер посмотрела на Ниссу — в одеянии из прозрачного узорного шелка, спокойную и улыбающуюся — и ее охватила ярость, ярость, что эта дикарка имеет наглость судить о ней. Почему эта девка считает, что она, Клер Уиллоуби, ничего не знает, ничего не понимает?!

— Скажите ей, что я не девица, что у меня было много любовников.

— Я не буду этого переводить! — Тревельян был шокирован.

Клер внимательно посмотрела на него.

— Вы собираетесь делать вид, что шокированы?! Это вы-то! С вашими двадцатью пятью женщинами в течение одной ночи! Ну-ка, сообщите Ниссе, что у меня была дюжина любовников за ночь.

Глаза Тревельяна засверкали.

— Это слишком много.

— О-о-о, разве? — Клер нахмурилась. — А какое количество мужчин, по-вашему, произведет впечатление?

— Один мужчина, который бы не давал вам спать всю ночь.

— Всего один?

Тревельян засмеялся.

— Да, один, но умелый.

— Ладно, тогда скажите именно так. Что у меня были лучшие мужчины в мире.

— И один из них — Гарри?

— Оставьте Гарри в покое. — Клер уже расхотелось дразнить Ниссу. Она опустила глаза в свою тарелку.

— Я скажу ей, что мы — вы и я — проводили ночи в экстазе, — тихо промолвил Тревельян. — Я ей скажу, что из всех женщин, которых я знал, с вами мне было лучше всего.

Клер взглянула на Тревельяна. Встретив его взгляд, она почувствовала холодок, пробегающий по спине.

— Вы это сделаете для меня?

Он нежно улыбнулся ей, и Клер ответила ему почти такой же улыбкой.

— Спасибо, — сказала она и, повинуясь внезапному порыву, наклонилась, чтобы поцеловать Тревельяна. Она хотела лишь коснуться шрама на его правой щеке, но он повернул голову, и губы их встретились.

Это прикосновение потрясло все ее существо, как электрический разряд. Она тут же отшатнулась и прижала ладонь ко рту, с ужасом глядя на Тревельяна.

На его лице отразилось удивление. На какую-то долю секунды настороженность исчезла из его глаз, и Клер увидела, что он почти так же поражен этим поцелуем, как она сама.

Клер уже не хотелось производить впечатление на Ниссу. Она встала.

— Я должна идти, — громко и взволнованно проговорила она. — Оман, проводите меня через туннель в мою комнату. — Клер возбужденно теребила оборки юбки. Все, что угодно, только бы не глядеть на Тревельяна.

— Ни к чему идти по туннелю, — сказал Тревельян. — Я проведу вас через вход в дом, которым пользуются слуги. — Он говорил, едва разжимая губы.

Клер было запротестовала, но не нашла, что сказать, и молча последовала за ним по ступеням. Она не в первый раз путешествовала с Тревельяном, но на этот раз ей казалось, что вся атмосфера вокруг них наэлектризована, как при надвигающейся грозе.