По велению сердца - Кэт Мартин

Так во всеуслышание рассуждал он в игорном доме Брука.

Кристиан с трудом сдержал себя, чтобы не ударить его.

Он стал приходить сюда, в сад, надеясь, что никто не заметит его, кроме Мэри.

В этот момент он увидел в комнате на первом этаже огонек свечи. На мгновение огонек пропал, потом появился снова. Прижавшись к наружной стене, Кристиан заглянул в окно и облегченно вздохнул, увидев Мэри.

Он тихонько поскреб ногтями по окну, и огонек двинулся в его направлении. Легкий стук в стекло. Узнав его, Мэри испуганно ахнула, бросилась к окну и открыла его.

– Кристиан? Что вы здесь делаете? Вам надо немедленно уйти, пока кто-нибудь не увидел вас.

Он взял ее за руку и легонько потянул, зовя в сад.

– Я… я не одета. И не причесана. Я плохо выгляжу.

Кристиан улыбнулся. Серебристо-белыми волосами и бледно-голубыми глазами она напоминала ангела.

– Вы чудесны.

Они прошли в беседку в дальнем углу сада.

– Что случилось, Кристиан? Зачем вы пришли?

– Чтобы увидеть вас, Мэри. Я должен был убедиться, что с вами все в порядке.

Мэри отвела взгляд в сторону.

– Со мной все в порядке. Герцог настоял на моем возвращении, как вы и предупреждали. Мне следовало послушать вас, Кристиан.

– Еще не поздно. Мы можем уехать отсюда. Можем уехать из Англии и начать жизнь сначала.

Она печально взглянула на него:

– Вы готовы оставить все, что у вас есть? Ваш дом? Дела? Вашу семью? Но почему, Кристиан?

Его ладонь коснулась ее щеки. Прикосновение было нежным, как дуновение теплого ветерка.

– С того момента, как я увидел вас, я не могу думать ни о чем другом. Я люблю вас, Мэри. И был идиотом, что не понял этого раньше. Я люблю вас и хочу, чтобы мы были вместе.

На ее нежно-голубые глаза навернулись слезы.

– И я люблю вас, Кристиан. Люблю больше жизни и поэтому не могу уехать с вами. С тех пор как я уехала из Виндмера, у меня было время все обдумать. Что бы ни делал Эвери, я не верю, что моя жизнь в опасности. У меня нет выбора. Я должна остаться и принять ту жизнь, которую Господу угодно было уготовить мне.

Кристиан покачал головой.

– Мэри…

– Пожалуйста, Кристиан. Я теперь замужняя женщина. Со временем я научусь противостоять Эвери, да к тому же у меня появятся дети. Я найду в них утешение.

– Это могут быть наши дети, если вы согласитесь уехать со мной.

– Слишком поздно, Кристиан. Я не хочу, чтобы вы страдали из-за алчности герцога и ошибок моего отца.

Острая боль пронзила сердце Кристиана. Он почувствовал, что ему трудно дышать.

– Вы уверены в этом, Мэри?

Она кивнула:

– Так будет лучше. Я не стала бы для вас очень хорошей женой. Эвери уничтожил во мне все чувства, которые я испытывала к мужчинам. Я ненавижу самый акт любви и всегда буду ненавидеть. Вы достойны лучшей женщины, чем я.

Рука его дрожала, когда он обнял ее лицо.

– Вы думаете, что не можете испытывать никаких чувств?

Она попыталась отвести взгляд, но Кристиан повернул ее лицом к себе и осторожно коснулся губами ее губ.

Поцелуй его был нежен, но Мэри показалось, будто дуновение жаркого ветра коснулось ее тела. Кристиан покрепче прижал ее к себе, сжимая объятия, всем своим сильным телом прижимаясь к ее телу. Поцелуй стал настойчивым, и она почувствовала, что обнимает его.

Рука его нашла ее грудь, но не сдавила, а нежно погладила. Нежная и сладкая теплота разлилась по ее телу. Она подалась навстречу ему, прижимаясь к его груди. Но Кристиан осторожно отстранился от нее.

– С вами все в порядке, Мэри. Все ваши беды вылечат забота и терпение.

Дыхание ее стало прерывистым.

– Я не должна была… я знаю, что это дурно, но…

Кристиан провел ладонью по ее волосам.

– Я научу вас страстям, Мэри. Согласитесь уехать со мной.

Боже милосердный, ни о чем другом она и не мечтала. Но Кристиан погубит себя. Они оба погубят себя. Им придется отказаться от дома, от родины, от родных.

– Я не могу, Кристиан. – Она отстранилась от него и стала спускаться по ступеням беседки. Повернувшись, сказала: – Живи своей жизнью, любимый мой. И найди свое счастье. – На ресницах ее поблескивали слезы.

Кристиан не ответил, он стоял в темноте, с болью в груди и с комком в горле. Он будет жить, но никогда больше не познает такой любви. Он был уверен в этом!