Герцог из ее грез - Софи Барнс

– Мы сделаем лучше. – Флориан засунул руку в саквояж и достал оттуда другую бутылочку, в которой тоже была некая прозрачная жидкость, а затем передал ее Томасу. – Я рекомендую половинную дозу опия. Она намного сильнее.

– Морфин, – прочитал Томас надпись на наклейке и с сомнением посмотрел на Флориана. – Мне незнакомо это средство.

– Его открыли совсем недавно, поэтому пока что не производят в коммерческих масштабах. Тем не менее я лично опробовал его на нескольких пациентах, да и читал отчеты о результатах исследований, поэтому абсолютно уверен в том, что в данном случае это самое эффективное средство. Впрочем, решайте сами, давать больной морфин или нет.

Приняв во внимание слова доктора, Томас откупорил бутылочку и плеснул капельку настойки в бокал. Он потому и хотел, чтобы Амелию лечил Флориан (были ведь и другие толковые врачи), что тот не боялся нововведений, а герцог это ценил. Доктор приобрел известность именно благодаря тому, что пользовался методами и средствами, доказавшими свою эффективность, независимо от того, откуда они пришли и кто их изобрел. Где он только ни побывал в поисках новых медицинских знаний, будучи твердо уверен в том, что в других странах можно отыскать лекарство, до которого в Англии еще не додумались. Многие считали доктора Флориана чудаком, склонным к ненаучным методам врачевания. По мнению же Томаса, он был гораздо более сведущим, чем большинство его коллег.

Ковентри поднес бокал к губам Амелии и заставил ее выпить его содержимое.

Она со стоном проглотила лекарство. Тут принесли кипяток. Флориан продезинфицировал инструменты, а когда все было готово, на губах у Амелии появилась глуповатая улыбка. Потом она захихикала и Томас спросил:

– Так и должно быть?

– Морфин вызывает у пациентов разную реакцию; не исключена и сильнейшая эйфория. – Доктор проник пинцетом в рану и извлек крошечный кусочек ткани, вероятно, попавший туда вместе с лезвием ножа.

– Ты просто красавчик, – проговорила Амелия, посмотрев на Томаса. При этом она улыбалась во весь рот. Потом она перевела взгляд на Флориана. – И ты тоже. У тебя роскошные волосы. – Она вздохнула.

Не обращая внимания на ее слова, доктор снова полил пострадавшее место ромом, затем продел нитку в иголку и стал сшивать края раны. Амелия уснула еще до того, как он закончил. На ее лице застыло выражение абсолютного блаженства.

– И долго она будет спать? – поинтересовался Томас.

– Не могу ответить вам точно, но несколько часов гарантирую – быть может, даже до утра. – Доктор протер инструменты и положил их обратно в саквояж. – Вам известно, кто стоит за этим нападением?

– Я, конечно, могу ошибаться, – ответил Томас, – но подозреваю Бартоломью. У него имеются более веские мотивы, чем у кого-либо другого.

Флориан долго смотрел на герцога, прежде чем спросить:

– Вы собираетесь добиваться того, чтобы его задержали?

Томас глубоко вдохнул и выдохнул, и у него снова появилось острое предчувствие грядущего поражения.

– Для ареста у меня нет иных доказательств, кроме того, что я видел на месте преступления одного из его подручных.

– Тогда хочу вам предложить: добейтесь, чтобы кто-нибудь заглянул в его налоговые декларации. Насколько я понимаю, он задолжал короне кругленькую сумму.

– Откуда, черт побери, вам это известно? – нахмурился Томас.

– Не могу вам этого сказать, однако можете быть уверены, что это чистая правда. Даю честное слово.

Томас поблагодарил врача, расплатился с ним за оказанные услуги и проводил до двери.

Прежде чем откланяться и надеть шляпу, герцог сказал леди Эверли, что вернется днем, чтобы проведать Амелию. Похоже, теперь ему нужно было добиться ареста преступника, и он знал точно, к кому следует обратиться, чтобы достичь желаемого.