Пламя и шелк - Петра Шир

– Я это заметил. – Отец остановился перед ней, привычно тяжело опираясь на костыли, и внимательно изучал ее. – Тебя что-то гнетет, моя девочка?

– Нет! – Вздрогнув, она прикусила губу, потому что ответила слишком быстро и слишком громко. Ей стоило определенного труда собраться и даже продемонстрировать непринужденную улыбку. – Я просто как раз думала о свадьбе.

– Понятно.

– Осталось всего четыре недели, и к тому времени еще столько всего нужно сделать. Вот, например, мое платье. Мне уже сейчас так интересно, как оно будет выглядеть.

– Девочка моя, девочка. – Отец печально покачал головой. – Никогда не думал, что мне придется это говорить, но: не лги мне.

– Что? – Она испуганно уставилась на него.

– Ни одна невеста, которая с радостным нетерпением ждет своей свадьбы, не будет выглядеть так тоскливо.

– Нет, отец, нет, вы ошибаетесь. У меня все хорошо. Все в порядке, правда.

– Продолжаешь обманывать, дочка? – Его лицо стало строгим. – Как тебе не стыдно, Мадлен! Я слишком хорошо знаю тебя, чтобы верить в эти твои сказки. Ты борешься с чем-то, и мне больно видеть это. Ты не обязана, если не хочешь, мне рассказывать, о чем идет речь, но только не надо меня убеждать, что я ошибаюсь.

– Простите, отец. – Смутившись, она опустила голову.

– Полно. – Ее отец подошел ближе, прислонил один из костылей к столу и очень тепло обнял ее за плечи. – Могу ли я дать тебе совет?

Она нерешительно подняла голову.

– Какой совет? Вы же совсем не знаете, о чем идет речь.

– Ну да. В течение нескольких недель ты практически не выходишь за порог, разве что к воскресной службе или когда я тебя попрошу о чем-либо. Примерно в это же время я заметил, что Петер держится от тебя на расстоянии, что ему совсем не свойственно. И, чтобы мои наблюдения были совсем уже полными: Лукаса Кученхайма тоже не было здесь все это время, хотя ему причитаются деньги за организованную им сделку. – Он сухо засмеялся. – Не смотри на меня так изумленно, Мадлен. Вы, молодые люди, всегда думаете, что вы мастера притворяться, но достаточно одного взгляда на ваши лица, в особенности на темные круги под твоими глазами, моя девочка, и мне предельно ясно, что между вами тремя что-то произошло.

Мадлен снова смущенно опустила голову и стала рассматривать зелень шелка на столе.

– Мне жаль, отец. Мне так жаль! – Ее глаза начали гореть. Она не хотела плакать. Только не сейчас.

– О чем ты сожалеешь? – Он слегка сжал ее плечо.

В отчаянии она покачала головой и закрыла глаза, едва сдерживая слезы.

– Я не могу… не могу говорить об этом, отец. Все это просто ужасно.

– Ну тогда, если ты не хочешь сама признаться, мне придется угадывать. – Он отпустил ее плечо и развернул ее так, чтобы иметь возможность смотреть ей в глаза. – Ты еще помнишь, какой совет я дал тебе в тот вечер, когда Петер пришел просить твоей руки?

Воспоминания о том вечере были слишком болезненными, однако она заставила себя вспомнить и нерешительно кивнула.

– Я посоветовал тебе всегда следовать своему сердцу, а не только уму. Говоря так, я уже тогда боялся, как бы не случилось того, что, вероятно, сейчас таки произошло.

От испуга она судорожно сглотнула.

– Что вы хотите сказать этим, отец?

Тот мгновение помолчал. А потом сказал нечто, заставившее ее застыть:

– Мадлен, я знаю, что это ты тогда помогла Лукасу бежать из Базельской башни.

– Вы знаете?.. – Она с трудом пришла в себя. – Откуда?

– Я видел, как ты выскользнула из помещения таверны во время майского аукциона. А вернувшись, была необычно возбуждена, и когда затем объявили тревогу, мне осталось только сложить один плюс один. – Он многозначительно посмотрел на нее.

– О боже! – Мадлен закрыла лицо руками. – Вы никогда не говорили об этом.

– А что я должен был сказать? – Отец вздохнул. – Мадлен, я уже тогда знал, что ты и Лукас… что чувства между вами намного более сильные, чем просто дружба. Однако он тогда сбежал – я не хочу утверждать, что это не пошло ему на пользу, – и разбил твое сердце. Для меня это было поводом оставить все как есть. Если бы он никогда не вернулся, у тебя был бы шанс стать счастливой с Петером. Я очень ценю его, ты это наверняка знаешь. Я люблю его как собственного сына. – Он сделал паузу. – Может быть, это часть проблемы. Мы все видели вас как одно целое, практически, мы вас подтолкнули любить друг друга. Просто у Петера это работает намного лучше, чем у тебя.

– Но… Я люблю Петера, правда. – Мадлен сама слышала, насколько неубедительно прозвучал ее протест. По щекам девушки потекли слезы. – Я не хочу причинить ему боль.

– Насколько я могу судить, ты уже это сделала, хотя и не желая того. – Он осторожно прикоснулся к ее левому плечу. – Однако так, как это есть на сегодняшний день, продолжаться не может. До вашей свадьбы всего четыре недели. Я без особого желания вмешиваюсь, но ты должна принять решение, моя дорогая девочка.

– Я знаю.

– И время не ждет.

Пока она тихонько всхлипывала, отец заключил ее в объятия.

– Вы… Вы сказали, что хотите дать мне совет.

– Ах да, верно. – Он нежно гладил ее по голове. – Даже два, чтобы быть точным. Первый звучит так: поговори с Лукасом. Вы не сможете устранить ваши проблемы, избегая друг друга.

Она испугано подняла голову и внимательно посмотрела в глаза отцу.

– А второй?

Он усмехнулся.

– Не говори матери, что я вмешался.

Мадлен приглушенно рассмеялась, скорее от удивления, чем от настоящей радости. В то же время слезы все еще бежали по ее щекам, она прижалась лицом к плечу отца.

– Мне очень жаль, отец, что все так получилось. Я не понимаю, что мне делать и что я чувствую, и…

– Я знаю, моя дорогая, знаю. – Отец нежно отодвинул дочь от себя, чтобы она могла его видеть. – Ты знаешь, что мне всегда больше всего нравилось в Лукасе?

Она удивилась так сильно, что даже слезы перестали течь из ее глаз.

– Нет, отец, и что же?

Он улыбнулся.

– То, что он ценит не только твое милое личико, Мадлен, но и твой ум. И что он доверяет тебе больше, чем кому-либо вообще. Возможно, тебе стоит вспомнить об этом, когда будешь принимать свое решение. – Он поцеловал ее в лоб. – А теперь извини меня, мне нужно еще к Хальфманам заглянуть, а на обратном пути успеть зайти в ратушу. – Он ободряюще подмигнул ей. – Бери с собой Бридлин, когда будешь выходить, однако не бойся отправить ее назад домой, если решишь, что ее присутствие тебе не нужно. Кученхайм сможет сам потом доставить тебя домой в целости и сохранности.

* * *

– Капитан Кученхайм, пришли господа из городского совета, они хотят срочно переговорить с вами. Бургомистр тоже с ними. – Геринк вынырнул у входа в палатку, показывая рукой назад. – Мне проводить их к вам?