Стань моей свободой - Ольга Славина

— Он не плохой человек, а наши отношения касаются только нас, — стараюсь я не кривиться. — И, к тому же, квалифицированный специалист…

— Алис, давай начистоту, — с улыбкой предлагает Иван Фёдорович, пока я ищу ещё аргументы, — специалистов много, вот только грязи в них тоже немало. И пусть я трижды деловой человек, но количество этого самого в своих кругах стараюсь сократить. У меня было время, чтобы кое-что разузнать о сути твоего звонка и это кое-что мне не понравилось. — Покачав головой, он выпрямляется. — И «не понравилось» это мягко сказано.

— Меня тоже нельзя назвать образцом благочестия, — в голове проносятся собственные измены, — но это не мешает вам со мной работать.

— Не мешает, — ровно отзывается Сухоруков, в этот раз отказываясь пояснять свои мотивы.

Пусть настаивать я не могу, но могу попробовать смягчить его решение. Да, поступки Андрея не поддаются моей логике, но при любых разрывах всегда виноваты двое.

— Наша личная жизнь не должна влиять на бизнес, — не соглашаюсь я, твёрдо глядя ему в глаза.

— Может быть, сейчас это модно, — хмыкает Сухоруков. — Вот только, поверь старику, она влияет. И сильно. Больше чем скачкИ котировок и ставка рефинансирования. Влияет. Потому что семья это то, что позволяет принимать верные решения, идти на риск и не сдаваться. Муж, дети… внуки, — улыбается он неуловимой тёплой улыбкой. — И есть большая разница, приходишь ты нервная, задёрганная и недоверчивая или спокойная и ощущающая безусловную поддержку. От этого, знаешь ли, зависит не только количество нервных клеток, но и балансовая прибыль.

Слышать подобное от, умудрённого опытом, успешного человека то ещё испытание.

— Но ведь и отсутствие семьи не делает человека плохим.

— Отсутствие — нет, — как на ребёнка смотрит на меня Иван Фёдорович, — но быть плохим и быть жестоким далеко не синонимы. — Помолчав, он добавляет: — Я не должен лезть в твою личную жизнь, и я не буду, выбирать тебе. Я всего лишь хочу, чтобы ты продолжила со мной сотрудничать и, возможно, просто дружески общаться. Если тебя не смущает компания старика.

— Иван Фёдорович, да какой вы старик! — улыбаюсь я, надеясь, что и я когда-нибудь смогу вот так, одной фразой разбить напряжение предыдущих минут.

Что в моих силах сделать здесь и сейчас? Переубедить Сухорукова? Не моими скудными потугами. Заключить сделку? Сомневаюсь, что Иван Фёдорович ценит меня настолько, чтобы ради этого менять принципы.

— Хочется верить, что моложавый, — веселиться он. — Так что, я могу на тебя рассчитывать?

— Безусловно.

Душ, поздний обед, таблетки… Готовить я, конечно, не научилась, но, по давнему совету Олеси, заказываю еду сразу на два дня и наслаждаюсь законным отдыхом.

Пока, услышав звонок в дверь, не вспоминаю, что согласилась на авантюру.

— Забыла? — со смехом в глазах интересуется Ян, когда я открываю дверь в шортах, футболке и с мокрой головой.

— Так заметно? — фыркнув, я делаю шаг назад, предлагая ему войти. — Дашь мне пятнадцать минут?

— Сколько угодно, — разувшись, Ян проходит в гостиную, с интересом осматриваясь. — У тебя уютно.

— Спасибо. — Чувствуя странную неловкость от происходящего, я стремлюсь скрыться в спальне. — Я быстро.

— Тебя затопили? — слышу я почти сразу, приглушённый закрытой дверью, вопрос и мгновенно мрачнею.

— Вроде того. Лучше скажи, что мне надеть?

— То, в чём тебе будет удобно.

Мужчины! Удобно… В клубе мне было удобно чуть ли не в белье и на шпильках. На работе, в зависимости от настроения, то в аховых костюмах, то в джинсах и кроссовках. Машину мне вообще удобнее водить на каблуках…

И что из всего этого подходит к его «удобно»?

— А поконкретнее нельзя? — морщу я нос, глядя в раскрытое нутро шкафа.

Где, по-хорошему, не мешало бы прибраться. Заодно и все, лишние уже, мужские вещи сложить в коробку и отправить владельцу, тем более, что чёрная зубная щётка в ванной сегодня утром заставила меня застыть и заново пережить прошедшие два дня.

— Удобная обувь, — слышится гораздо ближе, — и можешь захватить купальник.

— Мне нельзя купаться, — качаю я головой, спохватившись, что ворох таблеток всё ещё валяется на столешнице кухонного острова.

Очень специфических таблеток, на которые Ян, я очень надеюсь, не обратит особого внимания.

— Значит, без купальника, — бесстрастно отзывается он.

Хмыкнув, я вытаскиваю светлые джинсы, спортивный топ, кофту со спущенным плечом и иду сушиться.