Парень подруги. Ты не для меня - Елена Безрукова

Отец отошёл чуть в сторонку, и теперь они с дедом угощались сигарами из подаренной им коробки, обсуждая, какой приятный терпкий вкус у них.

Я только и смеялась про себя. Ну всех обаял уже! Засранец. Обаятельный бабуин.

Осталась только мама, которая всё же порой кидала в сторону Мира колючие взгляды.

Внезапно послышался стук вилки о бокал. Стучал Мирослав. Когда за столом образовалась относительная тишина и все обернулись на него, он встал из-за стола.

— А у нас с Дианой важная новость. И надеюсь, для вас она такая же счастливая, как и для нас. Мы подали заявление в ЗАГС.

Мир достал коробочку из кармана джинсов, открыл её и теперь уже при всей семье надел кольцо мне на палец. Безымянный палец правой руки… Все только и хлопали растерянно глазами, а потом кинулись нас поздравлять.

— Да вы что? Господи! Дианочка замуж выходит?

— Радость-то какая!

— А что же вы так рано? Беременные, чай? — спросил дед. — Мне как — бежать покупать уже кроватку? А лучше две, нам мало одного будя!

Мама же смотрела на нас в полном шоке. Она не была в ужасе, просто очень удивилась. Наверное, от Мира такого шага она всё же не ждала.

— Успокойся, деда, — ответила я. — Никто не беременный. Мы просто любим друг друга и уже живём вместе, поэтому правильнее будет заключить брак.

— Это дело! — похвалил он нас. — А то взяли моду молодёжь — поживут и разбежались! А ответственность кто за жинку нести будет? Да, Дашка?

Дед взял и хлопнул бабулю, которая улыбалась нам рядом с ним, по мясистому заду.

— Ой, дурак старый! — подскочила она, а потом закатила глаза. — Ну ты чё делаешь-то? Дети за столом! Куда руки свои суёшь?

— А я за Дашку всю жисть горой. Да, Дашка?

— Да, — кивнула та. — Успокойся уже!

И поцеловала деда в почти лысую голову…

— И никаких детей, пока Диана не получит диплом, — вмешалась мама.

За столом снова образовалась тишина.

— Вообще-то, Люська дело говорит, — крякнул дед, почесав бороду. — То, что брак заключить хотите — это молодцы! И ребёночка охота, но Дианочке бы доучиться сначала.

— Мирослав, — обратилась к нему моя мама. — Это твоя зона ответственности. Никаких детей до диплома. Мы за этот диплом столько уже отдали…

— Люсь, да перестань ты за столом про это…

— Нет-нет, всё правильно, — поддержал её Мир. — Вы правы, Людмила Сергеевна. Диане обязательно нужно доучиться. Мы будем очень осторожны.

— Смотри, — покачала она головой. — Испортишь ей жизнь, не дай бог… Куда девчонка без образования?

— Образование у неё будет обязательно, — твёрдо ответил ей Ланской. — Обещаю.

Мама какое-то время помолчала, а затем сказала мужу:

— Саш, неси, что ли, шампанское из погребка… Дочь замуж идёт. Какой уж тут чай!

Она вдруг расплакалась. Я вскочила со стула и понеслась к ней. Обняла.

— Мамуль, ну ты чего?

— А ничего, — хлюпнула она носом. — Грустно мне. Дочь из родного гнезда улетает.

— Я никуда не денусь же.

— Знаю, — плакала она на моём плече, пока отец открывал и разливал по стаканам и чашкам, которые нашлись на столе, шампанское, принесённое из погреба. — Но это как ещё одно напоминание, что ты совсем уже взрослая у меня. Девочка моя, доченька. Ты выросла, ты выходишь замуж… Я не знаю, как описать свои эмоции. Родишь сама дочь, будешь выдавать замуж и поймёшь…

— Мамуль, — шепнула я ей на ухо. — Всё будет хорошо. Веришь?

— Верю, — кивнула она, посмотрев мне в глаза. — Вижу, что Мир твой хороший парень оказался. Счастья вам, дети мои. Я очень рада, что насчёт него всё-таки ошиблась!

* * *

Спустя три года

Июнь

Я получила диплом. Сегодня вся семья празднует это событие. Днём мы были у моих родных, выпили с ними чаю за мой диплом, а вечером поехали в дом родных Мира. Кирилл Павлович и Елизавета Андреевна, как и всегда, встретили нас приветливо.

— Как жизнь молодая? — спросил нас отец Мирослава, после того как его мама закончила обнимать по очереди сначала меня, потом уже сына.

— Всё в порядке, па! — ответил Мир. — Заканчиваем сезон и летим с Дианой на Кипр.

— Да, помню, ты говорил, — кивнул отец, провожая нас в гостиную. — У нас тут тоже гости.

За столом уже пили чай сестра Мирослава Соня, её муж Камиль и двое их детей.

— Ой, привет! — заулыбалась Соня, едва мы появились на пороге. — Поздравляю с получением диплома, Диана!

— Спасибо большое.

Очередная порция поцелуев теперь уже от Сони и малышни, сухой кивок от Камиля. Интересно, он когда комедии смотрит, с таким же лицом сидит? Очень суровый и серьёзный мужчина. Даже удивительно, что он влюбился в такую веселушку и хохотушку Соньку и женился на ней! Хотя на месте Камиля я бы сама в неё влюбилась. Соня — красотка, грациозная и стройная даже после двух родов.

— Приветствую, — встал навстречу Миру Камиль и крепко пожал руку. — Как продвигаются дела в театре?

— Сезон закрываем, — ответил Мирослав. — Всё супер. Выручки отличные. Все билеты сметают за неделю.

— Ты всё же бизнесмен, как и хотел Кирилл.

— Возможно, — улыбнулся Мир. — А ваша школа танцев как?

— Всё в полном порядке, — ответил Камиль. — Наши тоже уже пошли. Соня их тренирует, иногда я, когда время есть.

— Здорово.

— Ну ладно, давайте выпьем вина за Дианочку? — обратила на себя внимание мама Мира. — На, Кирилл, открывай.

— Ох, Гуфи, — пробурчал он. — Вечно из меня делаешь официанта…

Мы с улыбкой переглянулись. В семье все знают милое прозвище мамы Мирослава и Сони, данное ей Кириллом ещё в школе. А бурчит он часто, это у него шутки такие, лишь бы Елизавету Андреевну подколоть.

Их историю она мне рассказала. И посмеялась, и поплакала, и удивлялась, до какой степени любовь бывает сильной. Так вот в кого мой Мирослав — в папу! Он видел с детства перед глазами прекрасную модель семьи и уверен, что брак может быть только таким.

Теперь я искренне надеюсь, что наша любовь с Миром окажется такой же неумирающей даже через годы, и что нам не нужно будет это проверять так долго. Мы женаты уже почти три года, и пока никаких серьёзных ссор между нами не было.

Все поздравляли меня и поднимали за меня бокалы, а потом слово взял Камиль.

— У нас новость.

Соня вдруг смущённо заулыбалась.

— Мы с Соней ждём маленького, — теперь просиял и Камиль.

Редко видим его улыбку, но когда он говорит о Соне и детях, то его суровое лицо всегда