Ленивая ведьма - Хелен Харпер

Ребекка разозлилась сильнее.

— И, — продолжала я, — ты сама натравила меня на Прайса, не так ли, Бетани? — я в изумлении покачала головой. — Я ни в чём не была уверена, но вот вы трое здесь… — воодушевление спало с моего лица. — Пожалуйста, не говорите мне, что я ошиблась. Я правда хочу с вами работать, ребята.

Бетани откинулась на диване.

— Мы не планировали брать скипетр. Это должны были быть несколько старых книг, — она пожала плечами. — Подошло бы всё, что могло привести к переустановке барьеров. Но потом Уэзерс обнаружил, что барьер вокруг скипетра ослабел, и что мы могли его сломать, — она бросила на него раздражённый взгляд. — Мы едва успели вовремя наложить скрывающие чары.

— Вы, ребята, чертовски умелые.

— Да, — отрывисто сказала Ребекка. — Умелые. Все мы должны быть на Втором Уровне. У нас есть магия, мы доказали это. Но только потому, что мы не подлизываемся к нужным людям, мы застряли на обслуживающей работе, — она с яростью посмотрела на меня. — Давай-ка проясним кое-что. Мы не пытаемся свергнуть Орден.

Я моргнула.

— Ой.

— Да, — произнёс Уэзерс. — Ой.

— Мы любим Орден, — сказала мне Ребека. — Вот почему мы сделали то, что сделали. Мы хотим, чтобы он был как можно сильнее. Мы хотим, чтобы к людям относились по заслугам, чтобы они получали Уровни не из политических соображений, а потому что заслужили их. Так что да, мы придумали план, как вывести из стоя Прайса и избавиться от Дайала.

— Вы не должны были пострадать в канализации, — сказал Уэзерс. — Это предназначалось для Дайала. Нам повезло, что Прайс убил его за нас.

Повезло? Что ж, убийство можно описать и так, но я бы выбрала иные выражения.

— Хотя было бы проще, если бы ты утонула, — задумчиво произнесла Бетани. — Потому что тогда нам бы не пришлось делать это.

Ой-ей.

— Делать что?

Ребекка подняла руку, в которой всё ещё была зажата смесь трав.

— Это, — швырнула она их в меня.

Я наспех попыталась наложить руну, чтобы защитить себя, но было слишком поздно. Всё, что мне удалось — это уменьшить эффект от трав. Я задыхалась. Грудь сдавило, и стало сложно дышать.

— Что? — я ловила ртом воздух. — За что?

— Ты не одна из нас, — презрительно усмехнулась Ребекка, и её лицо нависало надо мной. — Винтер хороший парень. Нам нужно больше таких ведьм, как он, и меньше таких, как ты, Дайал и Прайс. Ты ленива. Мы — те, кто делает своё дело.

Я вцепилась руками в горло. Ощущения были такие, словно трахея перекрывается. Да что со мной не так? И почему Винтер ещё не ворвался?

— Ордену нужно быть сильным, — протянул Уэзерс с рвением истинного фанатика. — Ты слаба.

Колени мои подогнулись, а перед глазами поплыло. Это не хорошо, совсем не хорошо.

— Вы бы следили за словами, — услышала я внезапно раздавшийся у двери голос Винтера. Я с облегчением закрыла глаза. Слава богу, хотя я всё ещё не могла дышать. — Иви не слаба. Однако она весьма безрассудна.

И тут разверзся ад. Уэзерс подскочил к Винтеру и приготовился выкинуть руну, в то время как Ребекка наспех собирала травы. Я бессвязно бормотала, будучи не в состоянии рассмотреть что-либо, кроме размытых силуэтов. Голова раскалывалась, и я почувствовала резкую тошноту. Что-то пролетело по комнате, и только когда оно врезалось в противоположную стену и с грохотом упало, я поняла, что это был Уэзерс. Винтер увернулся от летящей смеси трав Ребекки и пробормотал под нос заклинание. Тут же достал свои травы и бросил в неё.

Бетани испустила боевой клич и бросилась к нему. Раздался болезненный вопль, поскольку Винтер вычертил руну, и Бетани на середине рывка упала на пол. Я рухнула на бок. «Винтер молодец», — произнёс тоненький голосок у меня в голове.

— Ты больная.

Я заставила себя открыть глаза. Я могла различить лишь очертания Винтера. Он раздражённо зашипел и полез в карман за мешочком с травами. Он сунул мне под нос маленькую щепотку, и я с трудом вдохнула.

— Я могу дышать, — закашлялась я. — О, слава богу.

Я быстро заморгала и оглядела комнату. Уэзерс всё ещё лежал в дальнем углу, громко стоная. Бетани и Ребека валялись ничком. Я с изумлением уставилась на эту картину.

— Ты уложил трёх ведьм? — спросила я тонким, слабым голосом.

— Да, — вздохнул Винтер.

— За три секунды?

— Их, может, и трое, Иви, но они Первого Уровня. Знание пары заклинаний Второго Уровня не переводит тебя на Второй Уровень. Они не так хороши, как о себе думают.

Я, очевидно, тоже. Я схватила протянутую Винтером руку и с трудом поднялась на ноги.

— Хотя ты действительно так хорош.

— Да, — просто и без тени самодовольства ответил он, — хорош.

Я это обдумала. В конец концов, было что-то в том, как тренирует Орден. Я поджала губы.

— Спасибо, — проворчала я.

— Не за что, — Винтер помялся. — Спасибо, что заставила этих троих сознаться.

Я внезапно смутилась.

— Думаю, из нас вышла чертовски хорошая команда, — я бросила взгляд на Уэзерса. — Ты мог бы быть частью этого! — выкрикнула я. — А теперь не будет Неистовой Морозной Погодки!

Винтер закатил глаза.

— В следующий раз не врывайся так в дверь. По крайней мере, не обсудив это сначала со мной. Ты неоднократно доказала, что не заботишься о собственной безопасности. Ты могла серьёзно пострадать.

— А я и серьёзно пострадала. Я собираюсь потребовать больничный на несколько недель. Я чуть не умерла! Снова! Кстати, что тебя так задержало?

— Я прятался в буфете, но пылесос перегородил мне дорогу, — он склонил ко мне голову. — Никому не говори.

— Мой рот на замке, — ухмыльнулась я. — Честно. Я никому не скажу, что большой и страшный Адептус Экземптус Рафаэль Винтер чуть не дал убить своего напарника и едва не пропустил сражение, потому что на его пути встала бытовая техника.

— Иви…

Я широко улыбнулась:

— Ну что?

Глава 25

Выбираясь из машины, я как никогда в жизни чувствовала себя старой клячей. Даже мои кости, и те устали. Я уже давно не возвращалась домой, когда уже рассвело. И тем не менее в венах ощущалось странное гудение эйфории. Мы раскрыли преступления, Винтер и я. Я начинала понимать, почему он так любит свою работу. Заметьте, только начала; я не обратилась полностью в новую веру. Но если Орден введёт трёхдневную рабочую неделю, я, возможно, пересмотрю свои убеждения.

Винтер выбрался со своей стороны машины, и