Покоренный ее красотой - Элоиза Джеймс

Что такого ужасного он сказал ей, что она сбежала без клочка одежды?

За окном тянулся бесконечный лес. Лленддаул находится в противоположной стороне от Лленддаура по отношению к замку. Наконец Пирс увидел вдалеке башни своего замка. Карета замедлила ход и остановилась.

– Проклятие, мы не можем остановиться! – рявкнул Пирс, распахнув дверцу кареты.

– Лошади выдохлись, – отозвался кучер извиняющимся тоном. – Если мы не сменим их, мне придется ехать медленнее, и поездка займет больше времени, чем если мы запряжем новых.

Пирс отозвался непечатной тирадой, но это не помогло. Усталые лошади повернули домой. Солнце уже клонилось к закату. Драгоценное время утекало между его пальцами, словно он все еще бежал по тропинке к морю и знал, что опоздает.

На крыльце замка появился Прафрок.

– Милорд?

– Она не добралась до Лленддаура, – сказал Пирс. – Мы едем в Лленддаул.

– Проклятие, – коротко отозвался дворецкий.

Пирс судорожно сглотнул.

– Наверное, она отправилась в Лондон одна, не застав слуг там, где они должны были встретиться.

Прафрок кивнул:

– Наверное. Мисс Тринн не стала бы… – Он замолк.

– Не стала бы возвращаться сюда, – закончил за него Пирс. Сердце билось в его груди, как попавшая в силки птица. – Новые пациенты не поступали?

– Нет, – сказал Прафрок. – А один из тех, кто казался умирающим, Баррис Конна, кажется, пошел на поправку.

Запрягли свежих лошадей, и Пирс снова забрался в карету, споткнувшись о порожек и едва не упав. Карета тронулась.

Если Лленддаур был маленькой деревушкой, то Лленддаул оказался совсем крохотным: горстка домов, обшарпанная гостиница и сапожная мастерская, теснившиеся на опушке леса. Здесь не было мельницы, что и сделало Лленддаул одним из пунктов, которые посетил мельник, заболевший первым.

Когда они подъехали к гостинице, уже начало смеркаться. Хозяин вышел посмотреть, кто приехал. У него был тонкий нос, впалые щеки, неопрятная борода и еще более неопрятный красный платок на шее. Он потирал руки с настороженным, но приветливым видом.

– Добрый вечер, сэр, – сказал он, когда Пирс ступил на землю. – Добро пожаловать в «Приют картежника». Я мистер Сордидо, хозяин, но, наверное, мне следует сказать вам, что у нас в деревне были случаи…

– Скарлатины, – резко закончил Пирс. – Я граф Марчент, и мы приняли четырех больных из этой деревни.

– Мы сделали все, что было в наших силах, – сказал трактирщик, уловив критические нотки в его тоне. – Изолировали всех, как только…

– Вы не видели молодую даму в карете с гербом герцога Уиндбэнка?

Он прочитал ответ в глазах трактирщика, прежде чем тот заговорил, избегая его взгляда и переминаясь с ноги на ногу. Во мгновение ока Пирс оказался рядом с ним, схватив его за шейный платок.

– Где она? Она умерла?

– Мы ничего не сделали! – взвизгнул трактирщик, побагровев. – Мы ухаживали за ней. И за кучером тоже, прежде чем он умер.

Значит, она еще жива. Пирс выпустил его платок и отступил на шаг.

– Где она?

Сордидо снова отвел глаза.

– Мы изолировали ее, как нам велел священник. Если вы подождете в общем зале, милорд, я попрошу мою жену проведать молодую женщину и убедиться, что она в состоянии принимать посетителей.

– Молодую женщину?

Трактирщик попятился.

– Мы решили… доктор сказал… мы подумали, что она, возможно, горничная в услужении у герцога.

– Горничная? Вы приняли будущую графиню за горничную?

Лицо трактирщика из багровокрасного стало желтоватым.

– У нас не было оснований думать, что она леди, милорд. Ни горничной, ни багажа.

– Неужели кучер ничего не сказал? – Пирс сделал шаг вперед.

Глаза Сордидо метнулись от его трости к его лицу.

– Он был болен, смертельно болен. Он бредил в жару, но то, что мы слышали, не имело никакого смысла. И он вскоре умер.

Глаза Пирса на секунду закрылись. Что он делает, болтая с трактирщиком о Линнет?..

– Отведите меня к ней, – потребовал он.

Сордидо бросил отчаянный взгляд ему за спину.

– Мол! – крикнул он.

Его жена была чуть почище, чем ее муж, с маленькими, близко посаженными, как у хорька, глазками. Пирса охватила паника. Его кучер, молча сидевший на облучке, спрыгнул вниз, накинул вожжи на столбик для коновязи и встал рядом с Пирсом.

– Его милость приехал сюда в поисках той женщины… – сказал трактирщик и тут же поправился: – Леди, которая лежит больная. Мы ухаживали за ней за собственный счет, – добавил он, сцепив челюсти. – Поскольку у нее не было с собой денег.

Пирс нахмурился. Вполне возможно, что у Линнет не было с собой сумки или она оставила ее в гостиной, когда вылезла через окно. Но у кучера герцога наверняка была некоторая сумма на непредвиденные расходы, даже если он впал в беспамятство сразу по прибытии в гостиницу, как уверяет хозяин…

Жена трактирщика почтительно поклонилась.

– К сожалению, она была тяжело больна. Я только вчера вызывала к ней доктора, и он сказал, что мы сделали все, что в силах простых смертных.

Челюсти Пирса сжались так крепко, что он едва выдавил:

– Отведите меня к ней.

– Как я сказал, если вы подождете минутку в общем зале, моя жена, миссис Сордидо, убедится, что молодая леди готова к приему посетителей.

– Отведите меня к ней.

Миссис Сордидо снова поклонилась.

– Прошу прощения, милорд, но я не могу сделать этого с чистой совестью. Молодая леди не замужем. Я схожу и посмотрю…

Голос Пирса прозвучал в тихом дворе гостиницы, как удар хлыста.

– Отведите меня к ней сейчас же! – Не дожидаясь ответа, он направился к двери, стуча тростью по мощенному булыжником двору, когда его окликнул Булл ер:

– Милорд.

Жена хозяина устремилась рысцой за угол гостиницы, а ее муж беспомощно стоял на месте.

Пирс двинулся за женщиной. Конечно, они не могли разместить Линнет в гостинице. Он сам позаботился об этом, разослав указания о карантине. Они свернули за угол, и миссис Сордидо поспешила вперед. Пирс оглянулся через плечо.

Его кучер, Булл ер, в два счета догнал ее и придержал за локоть.

– Мы войдем вместе, если не возражаете, – сказал он. Булл ер был крупным мужчиной, и его голос, хотя и приглушенный, казалось, испугал ее.

– Это неприлично! – взвизгнула она. – Она не одета для приема посетителей.

Пирс сосредоточился на том, чтобы не оступиться в надвигающейся темноте. Он сознавал, что позади него тащится трактирщик, а из леса тянет прохладой. Но его мозг заполнил страх. Он стучал в его голове и бился в его сердце.