Гамбит искусного противника - Ария Тес

— Ну я не совсем ее дядя. Амелия, мне не нужен защитник, — похлопав по руке еще раз, он убирает свою и снова принимается за оладья, бросив на меня хитрый взгляд, — Даже такой самоотверженный. Успокойся.

— Он ведет себя неуважительно, — парирую, не обращая внимания на Арая, — Не собираюсь успокаиваться при таком раскладе.

— Он ведет себя обычно.

Теперь я фыркаю и резко отодвигаюсь от стола, уставившись в окно. Это снова веселит моего «дядю», и тот поясняет уже для остальных.

— Я не ее дядя, а лучший друг ее отца. Не обращайте внимания на ее укусы, она всегда так реагирует, если видит несправедливость. Это у нее как раз от него.

— Да боже ты мой!

Мой всплеск не имеет ровным счетом никакого значения. Точнее как, он имеет конечно, но совершенно не то, что я бы хотела увидеть в результате — Хан опять смеется, а еще шепотом добавляет.

— Она не любит, когда их сравнивают.

Окатываю его злостью, но тот лишь улыбается, утыкаясь в тарелку с горой оладьей, втянув губы внутрь, а Алекс неожиданно влезает.

— Она сказала, что ты ее вырастил.

Я резко краснею. Не могу это контролировать, мне кажется, что каждая его реплика, каждый его взгляд — это тихое подтверждение нашей связи, которую кто угодно может и не заметит, а вот Хан…Он знает меня, как облупленную, и скрыть от него что-то не так то просто, но, кажется, у меня получается. Я украдкой поглядываю в его сторону и не вижу никаких изменений, разве что он дольше обычного разглядывает Алекса. На каких-то пару мгновений, которых мне хватает покраснеть еще больше, но слава богу за этим ничего больше не следует. Хан спокойно отвечает, даже не обратив на меня внимания.

— Так и есть, я отвечал за детей. Ирис очень много работала.

— За детей?

— Да, Кристина. За нее и за ее брата. Потом к этому списку добавилась Лилиана…

— Стоп. За кого?! За брата?!

«О. Боже!..»

Я издаю писк, наконец зарабатывая себе в копилку непонимающий взгляд Хана. Кристина хлопает глазами, и я чувствую, что и ее взгляд, и взгляд Арая я могу добавить туда же. Короче всех, за исключением Алекса конечно же, который в свою очередь тихо усмехается. Козел…

А мне нужно объясниться…

— Помнишь того парня, который приперся на мое день рождение?

— Ну…такое сложно забыть.

— Это мой старший брат.

— Чего?!

— Я думал, что это твой бывший.

Парочка выдает одновременные две реплики, и я теряюсь. Смотрю испуганно сначала на Крис, потом на Арая, и только Хан своим смешком отвлекает, перетягивая одеяло на себя. Слава богу.

— Он не мой бывший, а мой родной брат. Старше меня на пять лет, и у нас непростые отношения. Хан — моя Мери Поппинс.

Все это я выпаливаю, как на духу и глядя на «мою Мери Поппинс», а ты улыбается во всю. Фыркаю, складываю руки на груди и, пересекая все возможные, дальнейшие вопросы, перевожу тему.

— Я думала, что приедет Лев.

— Он и приехал. У него сейчас кое какие дела, а я хотел побыстрее увидеть тебя.

— Очень трогательно.

— Прекрати кипеть, Амелия, ты же сама все это устроила.

— Это Лиля занимается обзвоном и…

— Обзвоном она, может, и занимается, но причину ты создала, так что не злись без повода.

— Я ничего не делала.

— Тебе запрещено быть с Петей наедине, ты это знаешь, — обрубает меня, хитро зыркая, — Я всегда учил тебя нести ответственность за то, что ты делаешь. Неужели все мои уроки прошли в пустую?

Меня злит эта попытка «пожурить», потому что я, твою мать, не согласна! Во-первых, я действительно ничего такого не обещала, а во-вторых, у меня разве был выбор?! Фыркаю, складываю руки на груди и снова смотрю в окно, сквозь зубы парируя.

— Я несу ответственность и ни от чего не отказываюсь.

— Вот и славно. Ну что? — обращается к присутствующим, — Расскажите хоть немного о себе. Мне очень интересно с кем живет мой маленький цветочек. Сильно вас достает?

Я закатываю глаза, отгибаясь на спинку кресла — «Понятно. Сейчас пойдут потрясающие рассказы из детства…»

* * *

Вечер перестал быть томным, когда кухня взрывается очередным общим смехом. Всего одна история и Хан перестал быть для них «сомнительным» субъектом, и мне было известно заранее, что так и будет. У него просто бешенная харизма и обаяние, к тому же каждый, кто поговорит с ним хотя бы немного, понимает — он действительно добрейший человек из всех.

И сейчас этот добрейший человек только и делает, что вгоняет меня в краску. Я сначала пыталась обороняться, выпускала колючки, но он так умело отбивал каждую мою шпильку, что мне и не остается ничего, кроме как смириться, иногда фыркать и продолжать закатывать глаза.

«Я в аду…» — то и дело думаю, когда в очередной раз он рассказывает обо мне то, что я так тщательно скрывала — мою неумную любовь к мести и коварству.

— Ох Элай от нее натерпелся, конечно… — мотает головой, — Она его приклеивала к чему-нибудь стабильно несколько раз в неделю.

— Типа к стулу? — спрашивает Арай, бросая на меня веселый взгляд, от которого хочется выставить средний палец.

— Да ко всему! Но начинала она именно со стульев. Потом в ход пошли предметы обихода…

— Он сам виноват, — мямлю, ковыряя край стола, в ответ получая энергичные кивки.

— Ну да, ну да. Он тебя спровоцировал. И когда…

«Ну нет, я этого больше не выдержу!»

Отбрасываю в сторону приличия, резко поднимаю взгляд на Хана и выпаливаю вопрос, как из огромной, корабельной пушки.

— Сколько детей у Александровского?

— А ты все никак не угомонишься, да? — усмехается Хан, на что я только хмурюсь.

— Ответь, вопрос несложный.

— Шесть. У Пети шестеро детей.

— В смысле шесть?! — восклицаю, вскинув и ударив руками о стол, — То есть у него с Марией действительно было четверо детей?! И как их зовут?!

— Миша с Мариночкой, Максимка и Матвей.

Я аж задыхаюсь!

«То есть как Матвей?! Он действительно существует?!»

Хан не понимает, что вызывало во мне такую бурную реакцию, непонимающе смотрит, недоумевающе улыбается и наконец спрашивает.

— Я прошел проверку?

— Матвей существует?!

— Естественно он существует. Что за глупый вопрос?

— О нем ничего неизвестно.

— О-о-о… — со смешком протягивает Хан, откинувшись на спинку кресла и кивая, — Не об одном парне Пети ничего неизвестно, ты не удивила меня. Возможно…

— Нет, ты не понял! О нем действительно ничего неизвестно. Об остальных все постоянно трепятся,