Игры мажоров. Совратить недотрогу - Юлия Михайловна Герман

– Как я уже говорил, наилучшим вариантом для вас пройти несколько курсов в центре, что находится в соседнем регионе. Именно там работают лучшие специалисты в стране, занимающиеся подобными случаями, – переплел пальцы и, кажется, практически не моргал, смотря на меня. – Я понимаю, Наталья, что сумма не маленькая. Но поставите маму на ноги, и вам самой станет легче.

– Я понимаю это, Родион Сергеевич. И помочь маме снова жить полноценной жизнью – мое самое большое желание, – закрыла карту, но не выпустила ее из рук. Казалось, что пока я держу ее, все можно исправить, можно подарить маме нормальную жизнь. А как только положу ее на стол, то даже последняя надежда пойдет прахом.

– Подумайте, Наталья, о моих словах, – снял очки, протирая стекла салфеткой.

– Спасибо, Родион Сергеевич! – поднялась с кресла и, зависнув на пару мгновений, все же положила карту на стол перед мужчиной. – До свидания.

– Дайте знать о вашем решении.

Мысли роились в голове, жаля, заставляя напряженно думать и не давая передышки. Сколько я возвращалась к теме с лечением в той клинике, и сколько раз приходилось откладывать эту идею, потому что и здесь специалисты были хорошие, но не лучшие.

Теперь появилось стойкое ощущение, что если сейчас я не найду способ, как заработать эти чертовы деньги, то мама никогда не сможет вернуться хотя бы к подобию нормальной жизни. Эти мысли отвлекали от того ужаса, что остался дома. Но признаться, если бы кто-то предложил мне выложить в сеть интимное видео в обмен на здоровье мамы, я бы пожертвовала собой не раздумывая. Но такого выбора мне не давалось. И от этого становилось еще горше.

Дошла до палаты, думая над возможными вариантами, и хотелось выть от отчаяния. Но как только увидела маму, то тиски, сжимающие меня последние сутки, стали немного отпускать. Кинулась к ней на грудь, обнимая за шею, зацеловывая щеки и лоб. Обняла крепко крепко и расплакалась.

Закусывала губы, чтобы не издавать звуков, способных напугать маму, старалась успокоиться, но слезы сильнее стекали по щекам.

– Д-д-до-о-очь, – позвала мама, дотронувшись здоровой рукой и поглаживая по плечу.

– Я просто соскучилась, – прижалась к ней сильнее. – Я так люблю тебя, мамочка.

– И я-а-а-а, – гладила руку мама.

Заставила себя успокоиться и, вытерев слезы, отпрянула. Сидела перед мамой на корточках и с жадностью рассматривала родное лицо.

– Чудесно выглядишь, – улыбнулась, заметив, что у мамы даже цвет кожи стал здоровее и появился блеск в глазах. – Я была у Родиона Сергеевича. Он хвалил тебя и сказал, что ты делаешь успехи.

– Т-т-так с-с-се-е-ебе! – улыбнулась уголком рта.

– Ну знаешь, так не так, а надо ковать железо, пока горячо.

Мама внимательно посмотрела на меня, явно заподозрив неладное.

– Мамуль, знаю, что ты против, но сейчас я твой опекун и решаю, как лучше для нас обоих, – взяла ее за руки.

– Ч-ч-ч-то-о-о ты-ы х-хо-о-оч-чешь?

– Мама, – сделала глубже вдох. – Я выставляю квартиру на продажу. Знаю, – увидела протест в ее глазах, – знаю твою позицию. Что это моя квартира и мне нужно будет где-то строить семью, жить и прочее. Да и лучшие годы жизни прошли там. Но, мам, ты же понимаешь, что это наш единственный шанс поставить тебя на ноги.

– Н-н-но-о-о… – попыталась возразить она.

– Никаких но. Если ты сможешь сама себя обслуживать. То я не только смогу на новую квартиру заработать, но и вообще, нам станет полегче.

Видела по взгляду, что мама все понимала и считала себя обузой. Но я запретила ей не только говорить о таком вслух, но даже думать.

– У-у—уч-ч-че-о-о-оба?

– Возьму академ, – о подробностях маме знать не обязательно.

Мама молча сверлила меня взглядом, а я ощутила такую легкость, какой не испытывала давно. Вот он, выход! Решение, благодаря которому решатся все наши проблемы. Продам квартиру, куплю однушку в том городе, где будем проходить реабилитацию. Мама вылечится, и тогда я смогу поступить на заочное, спокойно зарабатывая на обучение и не умирая от усталости от двойных смен.

И самое главное, все это будет вдали от эпицентра моих проблем, вдали от Державина и его проклятых друзей. Я так сильно вдохновилась идеей, что упустила один важный момент. Продажа квартиры может растянуться на месяцы, которых у нас не было. И тогда я решилась на шаг, на который никогда не пошла бы при других обстоятельствах.

Просидев еще возле мамы несколько часов, попрощалась и сразу же достала смартфон, игнорируя пропущенные звонки и пришедшие сообщения, отыскала нужный контакт. Нажала на зеленую трубку, слушая длинные гудки.

– Здравствуй, Наташа, – услышала я в динамике женский строгий голос. – Чем обязана?

– Здравствуйте, Руфина Александровна. Простите, что беспокою вас… Знаю… – сделала глубокий вдох. – Я помню, как сказала вам, что ни за что не воспользуюсь вашей помощью. Но как говорится: “никогда не говори “никогда”, – горько усмехнулась, понимая, что добровольно согласилась на сделку с дьяволом.

Глава 67

Ната

– Меня ждет Руфина Александровна, – обратилась к высокой блондинке.

– Прошу вас, пройдите за мной, – улыбнулась хостесс и повела меня через основной зал ресторана, к закрытым кабинкам.

Мы шли точно по тому же маршруту, что я проходила в тот единственный раз, чуть более двух лет назад.

Как сейчас помнила все звуки и запахи. Ощущения казались такими острыми, свежими, будто все происходило вчера.

Под ребрами разверзлась ледяная пустота. И от этого холода больно дышать. Ничего не забылось, не зарубцевалось и совсем не зажило. Раны свежие, кровоточащие и такие глубокие, что до конца жизни будут напоминать о себе.

Хостесс отодвинула тяжелую портьеру, и я вошла в знакомую кабинку. Красивая моложавая брюнетка с гладкой кожей, слегка раскосыми карими глазами и идеальными макияжем сидела у окна на диване. Заметив наше вторжение, она оторвалась от планшета, встретившись со мной взглядом, и отложила в сторону гаджет. Поправив струящиеся по плечам волосы за уши, поднялась с дивана и подошла ко мне.

Бежевый брючный костюм идеально сидел на стройной фигуре. Вообще по этой женщине сложно сказать, что ей уже более пятидесяти лет. Но я не испытывала восхищения, глядя на нее. Заглядывая в ее колкие темные глаза, я видела в них призрак ее сына, разрушившего нашу жизнь.

– Наталья, – кивнула она в приветственном жесте и указала на стол. – Прошу.

Я прошла к креслу, опускаясь напротив того места, где она сидела с планшетом.

– Голодна? – спросила Руфина Александровна между делом.

– Нет, спасибо! – рядом с этой женщиной мне ни один кусок в