Жена завоевателя - Крис Кеннеди

– Кое-что необходимое, и если у нас это будет, мы можем считать себя богатыми.

Она рассмеялась и положила свои тонкие прохладные пальчики на его плечо.

– Не имею ни малейшего представления. Ты мог заказать целебные травы из Святой земли или арфы для большого зала.

– Зерно!

Он почувствовал, как она замерла.

– Что?

– Зерно. Часть можно смолоть теперь же на муку, а часть оставить на семена для весеннего сева. Пшеницу, рожь и ячмень.

Еще с минуту она молчала и оставалась неподвижной, потом ее плечи начали содрогаться и она прильнула к его груди.

Гвин снова проснулась с криком среди ночи. Гриффин обнял ее и держал так, пока она не успокоилась. Потом тихонько спросил:

– Опять твой отец?

Она вперила взгляд в пространство перед собой, глаза ее казались остекленевшими и были обведены красными кругами.

– Да.

– Почему ты постоянно видишь его во сне, Гвин? И почему эти сны так ужасны?

Он не надеялся, что она ответит, но после долгой паузы она сказала безжизненным голосом:

– Он так и не простил меня.

Гриффин провел рукой по ее волосам:

– За что?

– За то, что я стала причиной смерти брата, а потом и матери.

Он закутал ее в меха по плечи и привлек ближе к себе.

– Что произошло?

С минуту она молчала, потом начала говорить короткими фразами монотонным голосом:

– Мне было десять лет. Я отправилась на верховую прогулку. Я не должна была этого делать. Весной с севера часто совершались набеги. Мне не позволяли удаляться от замка одной. Не позволяли даже доехать до деревни. Я это знала. Но услышала, как мать говорила, что ей нужны цветки бузины. Весной от сырости у отца болели кости.

Она устремила взгляд на дальнюю стену:

– Я знала, где росла бузина. И ускакала. Я нашла целебные растения, встала на колени и…

Она сглотнула:

– И увидела скачущих всадников. С полдюжины наемников из Шотландии.

Ее речь стала стремительной, слова сливались друг с другом:

– Я вскочила на Ветра и попыталась скрыться, но они заметили меня. Я слышала, как они улюлюкали и вопили, как подгоняли своих лошадей. Я тоже кричала. И тогда…

Слезы градом покатились из ее глаз.

– Роджер и несколько лучших людей выскочили и помчались галопом на помощь мне. Они звали меня, я неслась как ветер и оказалась в самой их гуще. Они сомкнули ряды за моей спиной. Началась стычка. Слышались крики, громкие крики. Я осталась жива, а Роджер, окровавленный, лежал на траве, – закончила она шепотом, указывая пальцем туда, где мысленно видела тело брата.

– И мать так и не простила тебя?

– Простила. Но вскоре умерла. Три месяца спустя. Однажды ночью сердце ее не выдержало.

Гриффин глубоко вздохнул, помолчал и снова задал вопрос:

– А твой отец, Гвин? Он не простил тебя?

– Нет. Да и как бы он мог?

– Но ведь это был несчастный случай.

– Я знала, что делаю, – ответила она безжизненным голосом. – Я знала, что поступаю скверно.

Гриффин держал ее в объятиях, пока она не уснула.

Рука Гриффина коснулась ключей, висевших на шее, – черного железного и маленького серебристого, отданного ему де Лудом.

Какое-то время он питал надежду. Надежду на то, что они с Гвин будут жить по-новому. Надежду, что для них все будет иначе. Что их брак будет другим, чем у их отцов, и сам он будет другим. Но она ни разу не сказала в ответ на его признания, что любит его, как никогда не говорил и его отец.

Неужели ужасной истории суждено повториться и все будет так, как было с их отцами? Неужели это судьба, которую он не сможет отринуть?

Желание обладать сокровищем разрасталось в его душе.

Но вместе с этим росла в нем энергия сопротивления. Годы борения и страданий закалили его душу. Он мечтал теперь не о том сокровище, которое погубило его отца. А о том, что поднимет его, дает ему силу и власть, возвысит и облагородит его.