Загадай желание - Татьяна Веденская

– Это правда? – загорелся Ваня.

– Ну и что. Ты же… я же старше тебя. И потом, есть кое-что еще… – Женька растерянно переводила взгляд с одной подруги на другую, на третью, на Ваньку и на Бабушку Ниндзю, которая откуда-то тоже взялась и стояла в кухонном проеме, с интересом наблюдая за происходящим.

– Да, я младше, но разве это важно? Пять лет – это ничего особенного. И потом, ты же теперь знаешь, что на меня можно положиться. Что я могу справиться с чем угодно, разве это ничего не значит для тебя? – Ваня встал и посмотрел на Женьку безо всякой улыбки. – Я говорю серьезно, может быть, впервые в жизни.

– Серьезно? – Женька потерянно помотала головой, словно какая-то мысль не давала ей покоя. – Значит, думаешь, что можешь справиться с чем угодно? Попробуй справиться с этим. – И она достала что-то из кармана своей сумки. Что-то маленькое, белое и длинное, какая-то полоска картона. Тест на беременность, хотя Ваня это и понял последним. Сначала болезненно знакомую вещь узнала Олеся, уж она-то знала эти штуковины. Ох, сколько мучительно долгих минут было проведено над вот такими же полосками.

– Что это? – растерялся Ванька, а девочки уже принялись визжать, задавать вопросы и обниматься. Ванька стоял и смотрел, смотрел на этот беспредел, пока и до него не дошло вдруг, что означает этот картон, эти две полоски и эти визги. Он скоро станет отцом?

– Что, съел? – усмехнулась Женька. – Это тебе не из института вылететь. Попробуй-ка справиться с этим.

Ванька стоял, изумленный и впервые совсем-совсем не насмешливый, и смотрел Жене в глаза. Потом он вдруг улыбнулся и сказал, просто и без затей:

– Я думаю, мы должны пожениться.

– О Господи! – переполошились все.

Какая тут поднялась суета! Чтобы успокоиться, пришлось слопать все рулетики из баклажанов, а также и все запасы сыра из холодильника Анны. Потом была раскупорена бутылка шампанского, но ее никто не стал пить – Женьке нельзя, Нонне тоже, а пить без них было бы неудобно. Баба Ниндзя с ворчанием закупорила шампанское обратно, чтобы потом хоть мясо на нем потушить. Ведь выдохнется же!

В карты, конечно же, играть никто не стал. Разговаривали до самого вечера, говорили обо всем, о будущем, о том, как будет нелегко, но при этом замечательно. У них будет ребенок – у них всех, без исключения. Ванька обижался тому, что он-то будет в армии, когда ребенок родится. А сестра стыдила его тем, что, если бы он не вылетал из институтов, все бы могло быть по-другому.

– А пойдемте на реку, загадаем новые желания, – предложила Женька и с удивлением отметила, как Анна, Нонна и Олеся переглянулись и на лицах их отразилась паника. – А что? Что не так?

– Ты понимаешь, мы тут пришли к выводу, что наши желания – наши настоящие желания – исполнились, но только совсем не так, как мы их себе представляли. Так что… мы, пожалуй, пас.

– В каком это смысле? – удивилась Женька, но, когда ей рассказали о том разговоре, что состоялся несколькими часами раньше, Женя вдруг задумчиво кивнула.

– Что? И твое тоже? – заволновались все. – А ты-то что загадала? Залететь от Ваньки?

– Нет, что вы! – перекрестилась Женя. – Это получилось само собой. Я загадала… Я ведь тогда подумала, что больше всего мечтаю никогда не оставаться в одиночестве. Ну, знаете, теперь я ведь точно не останусь одна. В ближайшие восемнадцать лет, это точно! Только вот я, пожалуй, все-таки очень рада, что мое желание исполнилось. Ох, девочки, я очень даже хочу ребенка. Ведь мне скоро стукнет тридцать, ну так, значит, это судьба!

– Это судьба! – согласились все, и тут их отвлек неожиданный звук. Девочки обернулись, и их изумленным взорам предстала бледная, в ночной рубашке и с растрепанными волосами, Полина Дмитриевна, которая стояла в проходе кухни и махала рукой на что-то в коридоре, хотя должна была давно уже спать и видеть сны.

– Что случилось? – спросила Анна взволнованно. – Тебе плохо? Что там такое?

– Там!.. Там!.. – Полина Дмитриевна явно утратила дар речи.

Анна вскочила, подошла к свекрови и тут же утратила дар речи сама. В глубине темного коридора, в проеме вечно незапертой входной двери стоял… Матгемейн Макконели собственной персоной, уж совсем непонятно откуда взявшийся тут в эту почти уже закончившуюся пятницу.

– Матюша! – не сказала, а скорее выдохнула Анна.

– Призрак! – прошептала свекровь. – Может, он не живой? Откуда он, его не может тут быть!

– You didn’t answer my messages! I don’t understand! I could not let you go![4]– забормотал Матгемейн, и у Анны, хотя она не поняла ни слова из того, что он сказал, на глаза навернулись слезы. Она аккуратно нырнула под указующий перст своей свекрови и бросилась к Матгемейну. Она прижала его к себе, вдохнула знакомый запах и посмотрела в любимое лицо – ведь она уже попрощалась с ним, не надеялась больше увидеть.

Анна закрыла глаза: настолько невыносимо большим и ярким было заполняющее ее счастье!