Магические традиции - Оксана Керис

— Что, хотел сказать, что у вас совершенно разные случаи? Она ведь простая маглорожденная, а ты — потомок сильного рода. Даже Дар унаследовал. Лили говорила, что не один. Но знаешь что? К чему дар, если нет денег и связей? Маман узнала все про Лили. Ее бабушка по папиной линии — русская графиня. Обнищавшая, дитя мезальянса, да еще и танцовщица, но все же аристократка. Дед по маминой линии — сквайер. Происхождение в магловском мире у нее ничуть не ниже, чем у тебя в магическом, но это не мешало ей улыбаться Слизнорту. Ты бы переосмыслил немного свою жизнь. Тетушка тоже, знаешь ли, не поможет тебе из долговой ямы вылезти. Будешь строить тут из себя короля в изгнании — будешь платить долг до конца жизни. Научишься вертеться в мире аристократов — вполне успеешь заложить новый родовой алтарь до пятидесяти.

Нарцисса, самодовольно фыркнув, развернулась и тоже пошла к выходу. Уже у самой двери добавила:

— Даже стыдно, что ты — слизеринец.

Глава 27. Об отношениях и переменах

Лили возвращалась с каникул в Хогвартс не только с чемоданом книг, но еще и с ощущением, что едет в отпуск. Дни после Нового Года превратились в сплошной светский прием. Они с Сириусом постоянно где-то ужинали, к ней на поздний завтрак постоянно приходили гости, пару раз она встречалась с «подругами» в городе. Каждый раз недостаточно было просто выйти из дома. Нужно было превосходно выглядеть. Гардероб был ограничен, у нее было не так уж много платьев, но нельзя было дважды надеть то же платье с теми же аксессуарами.

Лили начала зарисовывать свои туалеты в магическом дневнике. Странички здесь были нелинованные, их количество увеличивалось по мере необходимости, но при этом книжка оставалась довольно тонкой. Лили рисовала платья цветными карандашами, рядом пририсовывала сережки и колечки, а на соседних страничках писала впечатления за день. В закрытой части Блэковской библиотеки находились дневники давно умерших людей. Лили веселило осознание, что когда-нибудь ее пра-правнучка будет читать ее записи. Возможно. Нарцисса прочла дневники многих своих бабушек и дедушек. Говорит, что это лучший способ найти компромат на древний род. Малфои против грязнокровок? В тысяча семьсот девяносто шестом году Леди Рода стала слабая маглорожденная, по совместительству — французская графиня. Нарциссу веселили такие находки. Старые сплетни могут оказаться полезны и сейчас.

Лили тоже успела стать хранительницей некоторых тайн. В основном — нелепых. Кто в кого влюблен, кто в десять лет пописал в фонтан Лестрейнджей, кто отправил фальшивое любовное послание Крэббу. Лили пока хранила такие тайны. Толку от них ноль, а вот разглашение может стать причиной недоверия. А она должна стать той женщиной, к которой ходят за советом, кому доверяют тайны. Лили пока не чувствовала в себе такой силы, но Вальбурга резонно заметила, что начать стоит сейчас, а уверенность появится с практикой.

— А ты пишешь в своем дневнике, сколько раз за ночь мы с тобой… — начал говорить Сириус, но Лили его прервала:

— Ты только об этом?

Он расхохотался в ответ.

— Просто в этих дневниках всегда — приемы, дурацкие тайны, нытье и жалобы. А у тебя, представь: Интимные приключения Леди Блэк.

Лили покачала головой, но все же улыбнулась: сердиться на него было просто невозможно. Сириус валялся на кровати в одних трусах и вроде как читал книгу по магии разума. На деле же звал Лили спать. Только поспать бы однозначно не дал.

— Иногда ты мне кажешься ну очень странным, — честно призналась Лили.

Сириус засмеялся. Он прицельно пульнул книгу в кресло, поверх своего халата, и лег на спину, раскинув руки по сторонам.

— Это из-за магии. У меня четыре дара — это много, вообще-то. Да и маг я не слабый. Из-за этого и характер у меня не слишком стабильный, и гормоны бушуют больше обычного. Колдомедик сказал, как окончательно вырасту физически, пройдет и моя легкая озабоченность.

Лили пораженно смотрела на него. Пролежав немного в тишине, Сириус снова засмеялся:

— Что? Я спрашивал. Ты же видела моего папу… и дядю. Как-то сомнительно, чтобы они в школьные годы точно не помнили с кем уже спали, а с кем еще нет. Вот я и спросил у колдомедика — нормально ли это. Оказывается, в пределах нормы. Тебе еще повезло. Другое проявление магической нестабильности у подростков — это агрессия.

Лили покачала головой. Она закрыла свой дневник, отложив его на край туалетного столика, и потянулась к щетке для волос.

— Значит, я замужем за очень сильным магом? — задумчив уточнила Лили.

Сириус ответил не сразу.

— Как сказать… знаешь, в магловских парках аттракционов есть такие штуки, где нужно молотком ударить. Типа кто сильнее. Ну так вот, если сравнивать физическую силу с магической, то я бы был одним из самых сильнейших. Но знаешь… таким огромным туповатым качком, который без труда заберет главный приз на ярмарке. А потом его с легкостью уделает на ринге не такой сильный, зато быстрый и ловкий каратист.

Лили пораженно обернулась. Сириус редко говорил о себе без хвастовства, а тут столь честный ответ. Она сама пока плохо разбиралась в дарах и уровне магической силы. Теорию-то знала, но вот изучить нюансы времени не было.

— С другой стороны, я даже огромным неуклюжем увальнем скоро смогу делать редчайшие амулеты защиты разума. Ну или еще кое-какие крайне любопытные вещи. Хочешь, я тебе покажу одно из своих новых умений?

— Новых умений? — удивилась Лили.

Она отложила в сторону расческу и принялась заплетать длинные волосы в косу, чтобы не мешались.

— Я снова занимаюсь с мистером Алмейда, это мой учитель Магии Разума. За то время, что я с ним не занимался, его английский ничуть не улучшился. Идем сюда, я покажу тебе забавную штуку.

Лили, с подозрением посмотрев на Сириуса, все же откинула заплетенную косу на спину, подошла к кровати и осторожно присела на самый краешек.

— Вообще-то это штука нужна для улучшения контроля над кем-то, — сказал Сириус. — Мистер Алмейда считает ее бесполезной… ну, а мне она показалась забавной.

Сириус обхватил ладонями ее лицо и всего на пару секунд заглянул в глаза. Лили испугалась — маг разума может копаться в памяти по своему усмотрению, но для пациента этот процесс нельзя назвать приятным. Лили знала, что со временем у Сириуса будет получаться лучше, но пока она не желала быть его подопытной. Вот только не было боли. Через секунду она с ужасом поняла, что видит саму