Две секунды после - Ксения Ладунка

— Я вспылил, но… Как она могла заставлять меня подписывать завещание. Что угодно, но не это. Я не собираюсь умирать, и такое отношение от нее… просто убивает.

Я касаюсь его плеча и поглаживаю.

— Тебе не понадобится завещание в ближайшее время, — устало улыбаюсь я.

Том накрывает мою ладонь своей и сжимает.

— Прости за это дерьмо.

Кивнув, опускаю глаза. Не хочу лезть в их отношения, их проблемы не должны влиять на меня. Я бы много чего могла сказать, но решаю промолчать: не хочу в это погружаться. У меня куча собственных забот, чтобы решать еще и чужие. Они взрослые люди и должны сами разобраться. А я предпочту больше об этом не думать. По крайней мере, пока мое сознание не захочет об этом напомнить.

* * *

Когда на следующий день я прихожу к Адио и рассказываю о произошедшем, он начинает возмущаться. Говорит, что проблема в Томе и в наших отношениях. Сокрушается, что знал, так и будет, наши чувства толкнут меня к срыву. Сетует о том, что мы в созависимости, а она всегда приводит к такому. Я с ним не согласна, но не спорю. Он хвалит меня, что я справилась со срывом и пришла к нему.

— Адио, что нам делать с созависимостью? — спрашиваю я, потому что искренне хочу построить с Томом нормальные отношения.

— Для начала быть здоровыми.

— Я здорова, — уверяю я его.

— А он? — Адио поднимает бровь.

Я грустно вздыхаю. Том не в худшем состоянии, но все же он не в порядке.

— Я не могу заставить его лечиться.

— Но ты думаешь, что сможешь ему помочь.

Поджав губы, смотрю на Адио. Мне ничего не надо объяснять, он и так все про меня знает.

— Это глупо, да, но… Я люблю его и ничего не могу с этим сделать.

— Деточка, позаботься о себе. Не надо ставить его потребности выше своих.

— Где заканчиваются здоровые отношения, и начинается созависимость? — говорю с горечью. — Я не понимаю, Адио! Как можно построить отношения, в которых вы не зависите друг от друга? Отношения ведь подразумевают это.

Он грустно улыбается.

— Человек — существо зависимое, — поясняет он, — от еды, от воды, от общения. Нельзя быть абсолютно свободным, это ведет лишь к тоске и одиночеству. Мы друг в друге нуждаемся. Это нормально.

Мне становится легче, ведь он подтверждает мои догадки. Быть в отношениях — это всегда зависеть от кого-то другого.

— Но зависимость не должна разрушать, — добавляет Адио. — Когда мы удовлетворяем потребности непрямым способом, тогда и начинаются проблемы.

Я нахмуриваюсь.

— Можешь объяснить?

Выдержав паузу, Адио подается вперед, чтобы быть ближе ко мне.

— Ты думаешь, чтобы тебя любили, ты должна чувствовать боль. Употреблять, быть при смерти, терпеть ужасное отношение. Тебя приучили, что боль — это любовь. Более разрушительного утверждения просто не существует.

Сглотнув, я вжимаюсь в стул. Это правда. То, что он говорит, — это ужасно, но так оно и есть.

— Том же думает, что его можно любить, только если от него зависеть. Если он будет спасать или сходить с ума, чтобы вызвать жалость и удержать. А если этого не происходит, не понимает, зачем он нужен. В этом смысле вы сложились, как пазл.

Я жалобно свожу брови. Адио раскладывает по полочкам нашу жизнь, и мне странно понимать, что на самом деле все так очевидно. Неужели мы с Томом действуем исходя из таких побуждений? В глубине души я уверена, что да, но не хочу в этом признаваться.

— Как мне все исправить? — спрашиваю я растерянно.

— Не получится исправить в одиночку, — грустно улыбается он. — Но если вы оба этого желаете, то нет причин, по которым у вас не выйдет. Не могу больше ничего тебе сказать, потому что я не часть ваших отношений. Но помни, что если один из вас не захочет, то все обречено.

Глубоко вздохнув, я благодарю Адио и решаю перевести тему. Мне нужно обсудить свою тягу к наркотикам. Кто бы мог подумать, что про зависимость мне будет говорить легче, чем про Тома. Но так оно и есть: если с первым я знаю, что делать, то со вторым — абсолютно не имею никакого понятия.

* * *

Выйдя со встречи, я сажусь в машину и открываю интернет: захожу на сайт «Нитл Граспер», чтобы увидеть расписание тура. Первые выступления в Европе, и я начинаю просматривать список стран.

Португалия, Испания, Германия, Чехия, Нидерланды, Франция, Италия, Англия, Норвегия, Швеция, Финляндия, Австрия, Бельгия, Ирландия, Шотландия…

Я листаю, листаю и листаю, все никак не достигнув конца. В некоторых странах значатся несколько городов, и я понимаю, что это лишь одна небольшая часть тура, есть еще весь остальной мир.

Если я отправлю его в одиночку, это будет означать конец отношений. Но если я поеду, все может разрушиться из-за наших неосознанных действий. Мне нужны гарантии. Я улечу с ним, только если буду знать, что он готов работать над нашими проблемами и так же, как и я, хочет их исправить.

Заведя машину, я еду домой. Том не глуп и много чего знает про эту жизнь, так что я уверена, поймет меня, но все же волнуюсь. Если он не признает проблемы, то все кончено, остальные пути в любом случае приведут к краху.

Дома Том встречает меня энергичным перемещением по гостиной, чему я сильно удивляюсь, потому что еще вчера он большую часть времени лежал в кровати и еле переставлял ноги.

— Том? — настороженно спрашиваю я.

— Белинда! — радостно восклицает он и несется ко мне, с силой обнимая и говоря: — У нас солд-аут[6] в Берлине! Спустя день после открытия продаж!

Я несколько раз моргаю. Не знаю, как реагировать, и говорю:

— Поздравляю?

— О, это будет прекрасный концерт! Я уже не могу дождаться! Нам пророчат много солд-аутов в Европе!

Том снова принимается носиться туда-обратно, но я останавливаю его:

— Я как раз хотела поговорить о туре.

Он прищуривается.

— Ты решила?

— Да, но сначала я хочу серьезно поговорить.

Напрягшись, Том расправляет плечи и спрашивает:

— О чем?

— О нас.

Я приглашаю его на диван, и мы садимся напротив друг друга.

— Скажи честно, — начинаю я. — Ты считаешь наши отношения нормальными?

Том долго молчит, потом, резко сменив радостное настроение на серьезное, говорит:

— Скажу честно. Нет.

Я киваю. Именно такой ответ я и ожидала. Хорошо, что он признает это.

— Я тоже