Заботы Элли Рэйт - Полина Ром

И сама ситуация, и это предложение почему-то вызывали у меня чувство неловкости. Я заколебалась, не понимая, как нужно ответить, но тут очень вовремя вмешался Ирвин:

-- На извозчике-то оно вовсе и недёшево… да еще и пирожные покупать… – Алекс с улыбкой уставился на Ирвина, старательно отводящего глаза в сторону, а я невольно подумала: «Точно! Наши люди в булочную на такси не ездят!». Улыбку я спрятала с большим трудом.

-- Если вы позволите, молодой человек, то я оплачу и извозчика, и пирожные, – еле сдерживая смех, сообщил господин Гейл моему неуёмному братцу.

Ирвин дёрнул меня за руку:

-- Ну чего молчишь-то? Зовут же! Пошли, давай! – требовательно добавил он.

-- Я, значицца, прощения прошу… А как же заказик-то? – забеспокоился продавец.

-- Не переживай, Хант. Будет у тебя этот заказ, – ответил ему господин Гейл и, слегка склонив голову, предложил Ирвину: – Пойдемте к выходу, молодой человек. И не забудьте взять с собой сестру.

Ирвин, чуть смущённый своим вмешательством, кивнул и вцепился в мою руку.

***

Похоже, этот район господин Гейл знал лучше, чем я. Во всяком случае, кондитерскую с названием «Сладкая штучка» я ещё ни разу не видела. Маленькое уютное заведение блистало чистотой, розовым мрамором прилавка и некоторым избытком позолоты: по стенам вилась золотая виньетка, газовая люстра под потолком также блистала позолотой. Изобилие каёмок и орнаментов на белоснежном фарфоре дополняли картину. Нежно-розовые шторы чуть приглушали льющееся в окно солнце. Казалось, что мы попали не в зал кондитерской, а внутрь роскошной коробки пирожных.

Мы сели за угловой столик, подальше от окна, в которое сквозь шторы так яростно светило солнце, что окрашивало в розовый цвет и лица, и одежду, и белые скатерти на столах. Подошедший официант долго выяснял у Ирвина, чего же тот хочет. Брат выбрал очередную корзинку со взбитыми сливками и песочное пирожное, украшенное масляными цветочками. У меня и господина Гейла заказ был одинаковый – по чашке чая и по эклеру. Как только принесли пирожные и горячий шоколад, Ирвин полностью отключился от реальности. Он напоминал мне котёнка, ворующего сливки – столько удовольствия было написано на его мордашке.

-- Думаю, госпожа Рэйт, вам показалось странным, что первый раз вы видели меня в роли помощника законника, а потом столкнулись со мной на рынке, – утвердительно сказал господин Гейл.

-- Признаться, это было несколько неожиданно, но жизнь довольно забавная штука. Вы решили заняться сыроварением?

-- Вовсе нет, – усмехнулся он. – Скорее я решил избавиться от сырной мастерской.

Алекс Гейл родился в не слишком богатой семье и рано потерял отца. Второй раз матушка замуж выходить не пожелала и поднимала сына самостоятельно.

-- Мне было лет шесть или семь, когда отец ушел… Но матушка свято хранила и все его письма, и рабочие записки: вообще всё, что с ним связано.

Отец Гейла, третий сын небогатого баронета, в своё время выучился на инженера и работал на компанию «Харпер и сыновья». Это было достаточно серьёзное предприятие с отделениями в нескольких городах. И поставляло оно на рынок паровые машины для мельниц и лесопилок.

-- Конечно, матушка не смогла дать мне хорошего образования. Но после отца остались книги. Что мог, я изучал самостоятельно, а потом как-то незаметно увлёкся.

В общем, господин Алекс Гейл устроился на работу туда, куда его взяли: помощником законника, а свободное время тратил на различные изобретения. У него даже уже был собственный патент на изобретение какого-то дополнительного клапана на паровые котлы. Я не слишком поняла, что именно делает этот клапан, но фирма, в которой работал его покойный отец, этим изобретением воспользовалась.

-- Теперь матушка каждый месяц получает небольшую, но приятную сумму, на которую может жить, не беспокоясь о завтрашнем дне.

Сам же Алекс последнее время работал над какой-то новой моделью керосиновой лампы.

-- К сожалению, хотя патент я и оформил, но сумма, которую мне предложили, была настолько ничтожна, что от продажи я отказался. Поймите, госпожа Рэйт… -- он смущённо откашлялся и сделал глоток чая. -- Я верю, что за этой моделью большое будущее! И я очень хотел бы заниматься производством этой лампы сам. Эта модель даёт не просто более яркий свет, но ещё и значительно безопаснее, чем все существующие!

Поэтому медленно и неторопливо Алекс собирал деньги со скромной зарплаты, понимая, что на своё дело при таких темпах ему придётся копить лет семь-восемь. А потом он получил письмо от законника из Норвера. Его двоюродные дядя, барон фон Гейл, скончался. И поскольку ближе не было ни одного наследника мужского пола, то и титул, и три небольших сыроварни вместе с домом и садом перешли в его полное владение.

-- О! Значит, теперь вы барон фон Гейл. Что ж, поздравляю и очень рада за вас, – мне действительно было интересно выслушать эту историю.

Но новоявленный барон слегка поморщился, небрежно махнул рукой и ответил:

-- Я совершенно ничего не понимаю в сыре и вовсе не мечтал жить в Норвере. Зато я нашёл покупателей и на дом, и на все сыроварни. Последние сделки состоятся на днях, и я буду совершенно свободен.

-- Значит, теперь вы сможете заняться тем, чем хотели.

-- Да! Вы знаете, госпожа Рэйт… почти любая другая девушка на вашем месте сказала бы не так.

-- А как?

-- Она сказала бы: «Поздравляю вас, господин барон! Теперь вы можете совсем не работать!».

Мы оба замолчали, вновь ощутив некую неловкость.

***

Ирвин и я собирались возвращаться домой. И, усаживая нас в коляску извозчика, Алекс фон Гейл негромко сказал:

-- Я буду с вами честен, госпожа Рэйт, у мэтра Харпера большие связи и в том числе в его контору периодически заходит мэтр Купер.

-- Хозяин Стока? – уточнила я.

-- Да. До того, как я увидел вас,