(Не) Желанная герцогиня - Настя Любимка

Во-первых, в том, что остановиться сей кадр возжелал в том же постоялом дворе, что и я.

Во-вторых, что он не направился сразу на торг, а решил немного отдохнуть и перекусить.

В-третьих, что его разговор услышали мои мальчишки, которые, к слову, должны были сидеть в своих номерах, а не скакать сайгаками по постоялому двору.

Пока я шла к этому мужику, на меня, кажется, оглянулись все. Ну так неудивительно! О моем статусе было известно, как и известно, куда моя светлость направлялась. А тут благородный господин, который приехал торговать древесиной моего герцогства. Нормально?!

Чувствую, развлечение я сейчас обеспечу всем.

Впрочем, нет, обойдутся.

Шепнув Люси, чтобы разузнала, чем конкретно гружены телеги, повернулась к мужику.

— Поднимайтесь и идите за мной, — ледяным тоном отчеканила я и посмотрела так, что возражений не последовало.

Ну как, сначала меня бегло оглядели, отметив дорогую, пусть и вполне практичную одежду (несколько слоев юбки, дорогой узор, опять же фурнитура и кройка. Такие платья селянки не носят). Затем взгляд мужика зацепился за мой браслет на руке, чуть выглядывающий из-под рукава, и тут-то его брови взлетели вверх.

Да-да, герцогский браслет… А вот определить, к какому я роду принадлежу, он не сможет, потому что узоры полностью не видны из-под рукавов. Оно и к лучшему.

Правда, тут же напряглись мужчины за соседним столом — по-видимому, охрана этого типчика — однако мешать или вмешиваться не стали.

— Ваша светлость, это такая честь… К Вашим услугам эдор Ойдоха…

«Пройдоха», — тут же мысленно переиначила его фамилию.

Больше я не сказала ни слова, но взгляды, какими провожали меня, Тирхана и этого пройдоху, повеселили. Буквально у всех очевидцев на лбу горела надпись: «За что? Почему не здесь? А как же зрелище?»

Обойдутся, хлеб есть — и ладушки…

Повезло, что еще никто не успел шепнуть ему, что здесь остановилась герцогиня Дарремская, она же Моррисон.

На этаж поднимались в молчании. Я мрачно размышляла о том, что сейчас должна выколотить душу из этого чиновника и, скорее всего, управляющего поместьем, поставленного королем. При этом не превысив свои полномочия.

С другой стороны — герцогство мое, никаких распоряжений я не давала. А то, что там король навертел — так это аннулируется! Его же приказом и бумагой, которая, слава Священной Паре, не сгорела в шатре! Чудом, к слову, не пострадали документы.

Так что, я была в своем праве.

— Рассказывайте, откуда путь держите, — сев за стол, произнесла я. Присесть этому Ойдохе не предложила. — Какой товар везете? Говорят, древесина…

— Да Ваша светлость, лучшая древесина, Священной Парой клянусь! Я так и решил, что Вам доложили о нашей древесине. Не сомневайтесь, великолепного качества! И по хорошей цене!

Надо же, и не постыдился! Богами клясться…

— А едем мы из герцогства Моррисон, — тараторил мужчина. — Раньше эти земли принадлежали короне, но недавно были переданы во владение герцогине Дарремской. А я — нынешний управляющий герцогства Моррисон, Трут Ойдоха, эдор соседних с герцогством земель. У меня и документы имеются.

Говоря это, он торопливо полез за пазуху.

Да уж, какой бы мир ни был, а что простой человек, что знатный — самое дорогое хранит ближе к сердцу.

Я молча наблюдала за тем, как мужчина достал кожаный мешок, в котором в трубочку были свернуты бумаги. Вот их-то мне и преподнесли.

— Данным указом я назначен на должность управляющего. Также там указано, что я могу в отсутствие хозяев распоряжаться имуществом в целях улучшения благосостояния поместья и деревень.

О как!

Я изучала бумаги, в которых действительно было указано и кто такой этот Трут, и какими полномочиями обладает. Пялилась на королевскую печать, изображавшую что-то вроде солнца, в которое был заключен какой-то жук. В общем-то, печать эта и подпись были идентичны тем, что красовались на моих грамотах.

— И Вы решили продать лес?

— Весь лес продать не получится, территория обширная, — улыбнулся Ойдоха. — Но еще два привоза мы сделаем.

Два привоза он сделает…

Так, спокойно, Настька.

Так-то, если подумать, все гладенько стелется. Чтобы что-то заиметь, нужно что-то продать, желательно что-то ненужное. Это всем известно. Почему бы и не лес, если больше продать нечего? Чтобы закупить семена, продовольствие или еще чего необходимое!

— Местность у герцогства не шибко к посеву и выпасу пригодна, леса много, да болот не меньше…

Болота! Торфяные, я надеюсь?

— И что Вы собираетесь улучшить после продажи древесины?

— Простите, Ваша светлость, но это уже интересы герцогства Моррисон, я не могу о них распространяться.

И потянулся за своими документами. Естественно, я их не отдала.

— Какая древесина и какова цена?

Мужчина выпрямился и довольно улыбнулся.

— Продаем мы крепкую сорину, всего восемь телег, груженых под завязку…

Сорина — по-нашему лиственница. Крепкая лиственница, значит… И тут меня перемкнуло. Это же скипидар! Нет, сначала, конечно, живица, но после дистилляции — канифоль и скипидар!

Да и, откровенно говоря, из живицы столько всего полезного можно получить! И слова о том, что территория леса обширная, прямо душу греют. Свой лес! Черт возьми, свой! Еще и хвойный!

— Одна телега то бишь будет стоить сорок золотых. А если пожелаете все восемь выкупить, то одна телега пойдет за двадцать девять золотых, — закончил свою речь сказочным предложением Ойдоха и уставился на меня.

Одновременно с его последними словами закашлялся Тирхан. Видимо, ему тоже понравилась цена сделки. Вообще, лес всегда был дорогим удовольствием, и понять, снизил или завысил цену управляющий, я пока не могла.

Я искренне пожалела, что Стейзи не знала ничего о том, какой конкретно лес и в каком виде вывозит на продажу герцог, и по какой цене.

Во времена СССР цена за кубометр кругляка той же сосны варьировалась от сорока пяти до шестидесяти рублей, а тут, простите, речь о лиственнице, которая в разы лучше той же теплопроводностью. К примеру, в две тысячи десятом кубометр кругляка лиственницы стоил пять тысяч рублей, если не оптом.

А тут этот красавчик лихо считает телегами…

— Это отличная цена, Ваша светлость. Лучше Вы нигде не найдете.

— Я бы хотела осмотреть товар.

И поднялась, понимая, что порку придется отложить. Сначала стоило рассмотреть все, что он там нагрузил, и только потом открывать собственные карты.

— Да чего Вы, Ваша светлость, утруждаться будете! Пусть Ваш помощник глянет, — смотря на Тирхана, произнес мужик.

— Платить тоже помощник станет? — ровно поинтересовалась я.

Ойдоха замялся, а затем поклонился.