Спасение грешника - Кайли Кент

Санто некоторое время смотрит на меня, прежде чем спросить:

— Вин снова набивает очередную татуировку?

— Нет, я, — отвечаю я ему. — Ну, вернее, пытаюсь, но этот слишком напуган, чтобы выполнить свою работу.

— Точно. Что хочешь? — Спрашивает меня Санто.

— Три числа. 9-9-9, — говорю я ему.

— Где?

— Вот здесь. — Я указываю на свою левую руку. Я хочу, чтобы цифры были на внутренней стороне запястья, у основания ладони.

— Хорошо, — говорит Санто и поворачивается к Маркусу. — Сделай это.

— Серьезно? Вину это не понравится. — Маркус скрещивает руки на груди.

— Что Вину не понравится? — раздается голос Вина у меня за спиной.

Я оборачиваюсь и улыбаюсь ему.

— Ты следил за мной?

— Да, — говорит он, переводя взгляд с меня на своего друга. — Что мне не понравится, Маркус?

— Твоя девушка пытается заставить меня сделать ей татуировку. Твой брат приказал мне сделать это, когда я отказался.

Вин долгое время молчит. Никто не говорит. Не слышно ни единого звука.

— Нет.

— Что?

— Нет, этого не будет. Ты, блять, должен это понимать, — говорит он Санто.

— Ее тело, ее выбор, брат. — Санто пожимает плечами.

Эти слова задевают Вина, потому что он одержим желанием получить мое согласие.

— Что ты хочешь? — Я объясняю свою идею, место и причину. Вин кивает. — Я сделаю это, — говорит он. — Присаживайся. Маркус, нарисуй эскиз.

— Конечно. Прибери к рукам весь салон, раз уж взялся за это дело. — Маркус качает головой.

— Зайду позже. Я вижу, ты занят, — говорит Санто Маркусу. Затем он возвращает свое внимание ко мне. — Камми, позвони мне, если эти идиоты доставят тебе еще какие-нибудь неприятности.

— Спасибо. — Когда он уходит, я смотрю на Вина. — Кажется, из всех твоих братьев он мне нравится больше всех.

— Это потому, что он питает к тебе странную слабость. Поверь мне, к другим он так не относится. — Смеется Вин, а потом кричит: — Маркус, нарисуй два эскиза. Мы оба сделаем тату.

— Ты набьешь те же цифры? — Спрашиваю я его.

— Ага.

Глава 37



Татуировка. Она пришла в салон моего лучшего друга, чтобы сделать гребаную татуировку. А мой брат тут ее подбадривал. Я не против татуировок. Что очевидно. Я, блять, полностью покрыт ими.

Я против всего, что причиняет Камми боль или подвергает ее ненужному стрессу. Я знаю, врач сказал, что она может жить своей обычной жизнью. В ближайшие пару недель ей предстоит пройти множество дополнительных обследований. Но я не уверен, что с ней все в порядке. Сердца людей не останавливаются просто так, без причины.

Я читал о заболевании, которое, по мнению доктора, у нее есть. Синдром разбитого сердца. Все сходится, и мне чертовски неприятно, что я так с ней поступил. Именно поэтому, когда она рассказала мне о татуировке, которую хочет, и о ее значении, я сдался и решил сделать ей татуировку сам.

Это три цифры. Это не сложный дизайн или что-то в этом роде. По крайней мере, если я сделаю это сам, я смогу наблюдать за ее реакцией и остановиться, если мне покажется, что ей становится больно. Лично я не думаю, что татуировки причиняют боль, но я видел, как взрослые мужчины плакали в кресле Маркуса.

Маркус протягивает мне переводной лист, и я смотрю на запястье Камми. Я могу это сделать. Могу протянуть руку и прикоснуться к ней. Она этого хочет. Я напоминаю себе, что она уже дала мне разрешение прикасаться к ней.

Я нежно обхватываю рукой ее запястье. Мы оба молчим, наши взгляды встречаются, пока мой большой палец рисует маленькие круги на ее идеально нетронутой коже. А затем она улыбается мне своей ослепительно яркой улыбкой. Той, которую я так долго ждал. Раньше мне нравилось видеть ее улыбку. Вчера она улыбалась, но это была ненастоящая улыбка. Она была совсем не похожа на ту, что она дарит мне сейчас.

— Ты действительно этого хочешь? — Спрашиваю я ее.

— Очень хочу, — говорит она.

— Хорошо. — Я переворачиваю ее запястье и глажу то место, на которое она указала. — Прямо здесь?

— Да, — подтверждает Камми.

Отпечатав эскиз, мы оба смотрим на цифры, красующиеся на ее коже. Маркус придвигает ко мне столик с пистолетом, новой иглой и баночкой черных чернил.

— Если будет больно, я прекращу, — говорю я Камми. — Мне все равно, если в итоге у тебя будет половина цифр, детка. Я не буду продолжать, если тебе будет больно.

— Все в порядке. Это не первая моя татуировка, Вин, — говорит она.

Я моргаю один раз. Затем второй. Я видел обнаженной каждую клеточку этой женщины. У нее нет татуировок. Я бы заметил.

— У тебя нет никаких татуировок, Камми, — уверенно говорю я ей.

— Вообще-то, есть. Просто ты еще не заметил, — говорит она более уверенно.

Я слегка хмурюсь, пока мой взгляд блуждает по ее телу.

— Где?

Камми наклоняет голову в сторону и приподнимает волосы. И прямо там, за ее правым ухом, написано мое имя. Вин, с сердечком вокруг букв.

Я, блять, теряю дар речи.

— Когда ты ее набила?

— После первого раза, когда мое сердце остановилось, и я поняла, что ты не вернешься. Я не была готова отпустить тебя. Это был мой способ удержать тебя рядом с собой, — говорит она. — Это глупо. Тебе это не нравится. — Она откидывает волосы и ерзает в кресле.

— Вовсе нет. Мне нравится. Просто я в шоке. Как, черт возьми, я не замечал этого раньше? И я зол на себя за то, что заставил тебя так себя чувствовать, — говорю я ей.

— Мы движемся вперед, верно? Не оглядываемся назад? — Спрашивает Камми.

— Верно. Начинаем? — Я беру пистолет. Теперь я почувствовал некоторое облегчение, зная, что она понимает, чего ожидать от боли.

— Давай. — Камми кладет запястье на подлокотник. Прикрепив новую иглу и окунув ее в чернила, пистолет оживает, и я начинаю.

Камми не вздрагивает. Я продолжаю наблюдать за ней, ожидая каких-либо