Королевы и монстры. Яд - Джей Ти Джессинжер

Встав на колени между моих раскинутых ног, Кейдж срывающимся голосом говорит:

– Сначала будет больно. Пытайся дышать и не напрягайся. Я начну медленно. Если надо, остановлюсь.

Все еще двигая бедрами под его вторгающимся в меня пальцем и вибратором, я шепчу:

– Зеленый.

Он медленно убирает палец, наклоняется надо мной и отодвигает одно мое колено чуть дальше, чтобы я полностью раскинулась перед ним.

А затем что-то гораздо больше его пальца утыкается мне в задний проход.

Я ахаю и напрягаюсь, но член он не вставляет – дает мне время собраться и водит им вверх-вниз по месту, куда хочет пройти.

– Дыши, детка, – шепчет он, лаская меня. – Впусти меня.

Мое сердце бьется так быстро, что я едва могу дышать – пытаюсь сделать глубокий, спокойный вдох, но лишь продолжаю захлебываться. Мои соски затвердели, а клитор стал изумительно чувствительным под воздействием вибратора и поразительных ощущений и спереди, и сзади.

Я говорю:

– Зеленый. Давай.

Небольшое движение бедрами – и все, он вошел. И он огромен. И, боже, это больно!

Я вздрагиваю и ахаю. Моя голова отрывается от подушки, а задница напрягается из-за такого внезапного вторжения.

Сквозь стиснутые зубы Кейдж шипит:

– Цвет.

– Желтый. Черт! Желтый.

– Дыши, Натали.

Он снова прижимает вибратор к моему клитору.

Я так дрожу, что кровать трясется. Мое тело не может определить, какие ощущения интенсивнее – удовольствие от вибратора или боль из-за головки огромного члена Кейджа.

Но спустя мгновение удовольствие становится сильнее, и я со стоном роняю голову на подушку. Кейдж начинает говорить со мной на своем языке.

Звук его речи смешивается с электронным жужжанием секс-игрушки и ревом океана, поднявшимся у меня в ушах. Под аккомпанемент симфонии в моей голове разворачивается целая буря ощущений в теле. Я вся – пульсация света и ярких огней, сумасшедших американских горок и неоновых вывесок.

А потом Кейдж снова вставляет вибратор мне в киску, и я превращаюсь в космический корабль, устремляющийся к луне. Я испускаю продолжительный, исступленный вдох, расслабляясь в своих путах.

– Черт, да, детка, – шепчет он. – Черт, да.

Он вставляет член глубже мне в зад и стонет одновременно со мной. Одной рукой раздвигает мне ягодицы и проводит пальцами по тому месту, куда вошел; гладит меня, продвигаясь все дальше. Боль уже не такая, как раньше, но я все равно чувствую неприятную наполненность. Я чувствую ее и внутри, и снаружи, и мое лицо горит.

Я шепчу:

– Зеленый. Трахни меня, милый. Пожалуйста.

Он что-то рычит на своем языке, и это звучит очень грязно. А потом одним рывком бедер загоняет всю каменную длину своего члена мне в задницу.

Ощущения непередаваемые.

Кейдж все еще продолжает поглаживать края отверстия, куда меня трахает, и от этого все во мне пульсирует и горит, дрожит и ноет – мне горячо и влажно.

Трясясь, я хрипло произношу его имя.

Он медленно из меня выходит, но потом снова вставляет, внимательно отслеживая ситуацию, хотя я понимаю, что ему до боли хочется ее отпустить и действовать жестко.

Любовь, которую я испытываю к нему в этот момент, огромная и пугающая – внезапный, горячий, неконтролируемый взрыв в моей груди.

Я чувствую, что сейчас мое сердце разорвется на куски, и всхлипываю. Кейдж замирает.

Я умоляю:

– Не останавливайся. Я в порядке, правда.

Он нависает надо мной, опустив руку на матрас рядом с моей головой, и целует меня в щеку. Я чувствую его тяжелое дыхание у себя на лице.

– Скажи, детка. Скажи, чего хочешь.

– Трахни меня. Чтобы я кончила. Скажи, что ты никогда меня не отпустишь, и это правда.

Кейдж тихо рычит, потом снова целует – в щеку, в шею, в плечо.

– Никогда не отпущу.

Он снова толкается в меня.

– Никогда, детка.

Он двигается быстрее. Его голос срывается.

– Никогда.

Потом Кейдж встает на колени и подтягивает меня к себе, чтобы мои связанные руки полностью выпрямились. Я сажусь ему на бедра, а моя грудь нависает над матрасом.

Одной рукой он обвивает меня рукой за талию, другой – хватает за волосы, удерживая, будто на поводке. А потом начинает трахать, спасая нас от страшного и неминуемого кораблекрушения хотя бы на время.

34

Кейдж

Пока тьма за окном спальни медленно становится серой, я наслаждаюсь своей новой любимейшей вещью на свете: смотрю, как Натали просыпается в моих объятиях.

Она со вздохом ворочается. Ее голова лежит у меня на плече. Я глажу ее волосы и легко целую в губы. Ее ресницы дрожат, потом приподнимаются, и когда я смотрю в эти потрясающие серо-голубые глаза, мое сердце разрывается от счастья.

Натали шепчет:

– Ты пялился на меня, пока я спала.

– Точно.

Скрывая улыбку за недовольным ворчанием, она говорит:

– Жуть.

Я снова ее целую, наслаждаясь ощущением ее мягких губ на моих губах.

– Не мог устоять.

– Я тебе нравлюсь, да?

С серьезнейшей убежденностью я заявляю:

– Я мечом выкошу все армии мира, если попросишь.

Она морщит нос.

– Это совершенно необязательно. – Повисает пауза. – У тебя вообще есть меч?

– Много, но все огнестрельные.

– Ага. Попался.

Мы улыбаемся друг другу.

Рай на земле не был бы таким чертовски безупречным, как этот момент.

Она потягивается рядом со мной, выгибая спину как кошка, все ее мышцы напрягаются, а потом она со счастливым вздохом снова устраивается поудобнее, крепче прижавшись к моей груди.

Я зарываюсь лицом в ее волосы и резко шмыгаю носом, как какой-то неприкаянный наркоман.

Ее смех звучит мягко и очень мило.

– Мне нужно послать благодарственное письмо компании-производителю моего шампуня.

– Дело не в шампуне, – говорю я охрипшим голосом. – Это ты. Ты изумительна. – Я вдыхаю аромат ее шеи. – От запаха твоей кожи у меня приход.

Она скользит рукой по моей шее и запускает пальцы в волосы, все еще ласково посмеиваясь.

– Ты слушал слишком много песен про любовь.

А потом мы целуемся. Медленные, нежные поцелуи с каждой следующей секундой становятся все горячее.

Она прижимается ко мне грудью. Я впиваюсь пальцами в изгиб ее бедра и притягиваю ее ближе к себе.

– Болит? – спрашиваю я, переместив руку на ее ягодицу.

– Да. Повсюду. Мне нравится.

Я вздыхаю, кровь приливает к члену. Я шепчу:

– Ты чертовски милая. Так мощно подо мной кончила.

Она дразнится:

– Насколько я помню, у тебя самого был довольно интенсивный оргазм.

– Я видел звезды.

– Ты рычал как лев.

– Да. С тобой я и чувствую себя львом. Ты околдовала зверя,