Хрупкое убежище - Кэтрин Коулc

В голове возникла картина: за мной бегут полдюжины помощников шерифа. Именно этого бы потребовал Трейс, если бы я взялась за пробежки. Я тяжело вздохнула.

Сайлас посмотрел на меня с надеждой:

— А десерт сегодня будет?

Карлос стукнул его по затылку:

— Не жадничай.

Шеп рассмеялся:

— Когда дело касается еды — он всегда жадный ублюдок.

Сайлас погладил свой живот:

— Много энергии уходит, чтобы так хорошо выглядеть.

Я только покачала головой, встала и отодвинула стул. Бегом рванула на кухню, схватила блюдо с десертом на стойке и вернулась во двор.

Подняв форму вверх, я широко улыбнулась:

— Шоколадно-арахисовый пирог с пропиткой!

Сайлас простонал:

— Шоколад, арахис и пирог? Все мои любимые вещи в одном!

Карлос просто начал хлопать.

Хотя бы здесь, в этой суматохе, у меня оставались мои люди. Те, кто заставлял меня улыбаться, смеяться, кто был рядом и в хорошие, и в плохие времена. И если подумать, именно в этом и есть смысл жизни — в тех, кто помогает тебе находить свет в любых обстоятельствах.

Мы подчистую уничтожили пирог. Парни рассказывали дикие истории с прошлых объектов. Я смеялась до слез. А потом все вместе помогли мне навести порядок.

Один за другим они разошлись по домам. Остались только Шеп и Энсон.

— Слушай, — обратилась я к Шепу. — А куда подевался Оуэн?

Не было необычным, что он мог исчезнуть на пару дней. Обычно он уезжал на мотоцикле, останавливался в мотелях на трассе, находя себе случайных подруг. Но я не видела его уже несколько недель.

Шеп поморщился:

— Я уволил его.

У меня глаза расширились:

— Серьезно?

Не то чтобы Оуэн этого не заслужил своим поведением, но я не думала, что Шеп на это решится.

— Пора было. Я надеялся, что он повзрослеет, изменится… Но этого так и не случилось.

Я обняла Шепа:

— Ты хороший.

Он обнял меня в ответ и взъерошил волосы:

— И ты тоже. Спасибо за шикарную еду.

— Всегда пожалуйста. Завтра думаю приготовить что-то в средиземноморском стиле.

Шеп усмехнулся:

— Интересно будет посмотреть на их реакцию. — Он кивнул Энсону. — До завтра.

— До завтра, — отозвался Энсон.

Шеп вышел через заднюю дверь, а Энсон запер за ним. Я запустила посудомоечную машину и захлопнула дверцу, бросив взгляд через островок на спящего Бисквита. С тех пор как начались эти ужины, он привык к ребятам. Они с ним играли, чесали за ушком. Скоро он будет готов к усыновлению.

Руки Энсона легли мне на плечи, массируя напряженные мышцы. Я простонала:

— Я готова вечно позволять тебе это делать.

Он рассмеялся:

— Расскажешь, что у тебя творится в этой красивой голове?

Я развернулась к нему, прижавшись всем телом:

— В смысле?

— Ты сама не своя. Все время на пределе, ни секунды не можешь спокойно посидеть.

Я нахмурилась:

— Вот минус встречаться с профайлером — ты видишь слишком многое.

Энсон улыбнулся и легко коснулся губами моего виска:

— Я не профайлер. Просто парень со стройки.

— Ладно, — фыркнула я. — Значит, минус встречаться с гением-мастером.

Он нежно прикусил мою мочку уха:

— Расскажи мне, Ро.

Я вздохнула:

— У меня ощущение, что я вылезаю из собственной кожи. Я люблю быть занятой, иметь цель. А сейчас кручу педали вхолостую и сгораю от избытка энергии. Даже хотела попросить у Шепа работу.

Энсон провел рукой вверх по моему позвоночнику, обхватив затылок и мягко сжав:

— Думаю, в рабочем поясе ты выглядела бы чертовски горячо.

Я подняла на него взгляд:

— Единственный раз, когда я пыталась помочь, я разбила себе палец молотком.

Энсон поморщился:

— Может, тогда держать тебя подальше от инструментов — не такая уж плохая идея.

— Пожалуй, да.

Его пальцы скользнули в мои волосы:

— Хотя у меня есть пара идей, как можно сжечь твою лишнюю энергию.

От его слов у меня по телу пробежала дрожь.

— Правда?

На лице Энсона появилась лукавая улыбка:

— Хочешь поиграть, Безрассудная?

Моя кожа словно начинала гудеть в предвкушении того, что должно было случиться, уже зная, какое удовольствие способен подарить мне Энсон.

— Да.

Он двинулся вперед, взял меня за руку и потянул в спальню. Как только мы вошли, он закрыл за нами дверь. Щелчок был едва слышен, но в тишине комнаты прозвучал как выстрел из пушки.

— Ты точно хочешь играть? — спросил Энсон, и в его голосе звучала хрипотца и желание.

Я с трудом сглотнула:

— Да.

— Раздевайся.

Одно слово и приказывал он. От этой силы меня пробежала дрожь, но в ней не было ничего неприятного.

Я скинула одну шлепанцу, потом вторую, ступив босыми ногами на мягкий ковер спальни. Мой взгляд опустился, когда я потянулась к подолу майки, но Энсон не позволил этого.

— Смотри на меня, — приказал он.

Мой взгляд метнулся к нему. Голубизна его глаз вспыхнула и закружилась, там расцвело желание. Я не отводила взгляда. Зацепив пальцами край майки, я медленно стянула ее через голову, на мгновение теряя из виду Энсона. Но вот он снова передо мной — глаза горят.

Я завела руки за спину, расстегивая застежку лифчика.

— Медленно, — с хрипотцой выдохнул Энсон.

Я замедлилась, прочувствовав каждое движение. Как участился мой дыхание. Как кружево скользит по коже. Возможно, именно этого и добивался Энсон, чтобы я была здесь и сейчас.

Когда лифчик упал на пол, Энсон поднял руку. Его большой палец скользнул по нижней губе, пока он смотрел на меня, озаренный солнечным светом.

— Мог бы смотреть на тебя годами и каждый раз замечать что-то новое.

Пульс застучал в шее, когда он сделал шаг ко мне, затем еще один.

— Например, эту маленькую веснушку. — Он наклонился, его губы скользнули по пятнышку чуть ниже ключицы.

Дыхание у меня перехватило.

Энсон выпрямился, все его тело было натянуто, сдержано.

— Ложись на кровать.

Я облизала губы:

— А как же раздевание? — На мне все еще оставались шорты.

— Какая дерзость, — пробормотал Энсон.

А потом он двинулся. Так быстро, что я ахнула. Он схватил мои шорты и трусики, стянул их вниз. Его движения замедлились, когда он, не отрывая от меня взгляда, поднял одну мою ногу, потом другую, полностью освобождая меня от одежды.

— Теперь не нужно, — сказал он.

И вправду —