Неизвестный сталкер - Райт Далия

Я вздрагиваю и поднимаю голову. Наши взгляды встречаются — злобный, тяжёлый, почти убийственный взгляд.

Эндрю.

Я инстинктивно отступаю. Не понимаю, что на него находит в последнее время, но мне становится тревожно.

— Скайлар, да? — произносит он.

Я сглатываю, но киваю. Он осматривается по сторонам.

— Твоя подруга не с тобой?

Я краем глаза смотрю на экран телефона. Ни ответа.

Скрещиваю руки на груди. Нервничаю. Молюсь, чтобы Хелисс поскорее пришла.

— Она на парковке, — вру. — А что?

Он скользит по мне взглядом с ног до головы, и мне становится не по себе. Я стискиваю зубы. Ненавижу это — когда на меня смотрят, как на кусок мяса.

На его губах появляется мерзкая ухмылка, и я снова отступаю, уверенная, что он способен на жестокость — даже большую, чем Нейт. Хотя, в отличие от Нейта, он хотя бы не притворяется…

— Просто спросил, — бросает он, пожимая плечами.

Поворачивается и неторопливо уходит к своей команде пловцов. Я выдыхаю с облегчением.

Быстро пишу Хелисс:

«Ты скоро?»

Может, она переодевается. Отправляю ещё одно сообщение:

«Ты в раздевалке?»

Появляются три мигающих точки — она отвечает. Я немного расслабляюсь, но тут приходит сообщение:

«Я уже хотела идти, но мне не очень хорошо, Скай…»

И следом — смайлик с каплей крови.

Понятно.

Мне немного обидно, но я понимаю. Пишу, чтобы она отдыхала.

Кладу телефон в карман и иду к раздевалкам. Здесь почти никогда никого нет, кроме женской команды. Эндрю и его ребята уже на месте. Я вся напрягаюсь, проходя на другую сторону бассейна — подальше от них. Всё равно он будет занят тренировкой и не заметит, что Хелисс нет.

Начинаю разминку и растяжку — ту же, что мы всегда делаем с ней перед заплывом. После получаса скучных длинных дорожек выхожу из воды и направляюсь в раздевалку. В коридоре прохладно, и я вздрагиваю, когда меня обдаёт порыв воздуха.

Вдалеке слышу свисток. Голос Эндрю:

— На сегодня всё, ребята!

Слышатся крики удивления и недовольства.

Так быстро?

Их тренировки обычно длятся несколько часов. Сомневаясь, я направляюсь к душевым — оттуда доносится ужасный шум со стороны мужских раздевалок. Я стараюсь не обращать внимания и вздыхаю, когда горячие струи воды касаются моей кожи. Озноб исчезает почти сразу, и я закрываю глаза, наслаждаясь этой волной тепла.

Вскоре вокруг всё заполняет пар. Я открываю глаза и заканчиваю смывать с себя весь этот хлор, когда за спиной хлопает дверь. Я вздрагиваю, резко оборачиваюсь и смотрю на вход в душевые. Никого. Может, какая-то девушка просто вошла в раздевалку… Но я хочу убедиться. Я перекрываю воду, чувствуя, как пересыхает во рту.

Тишина.

— Здесь есть кто-нибудь? — зову я.

Мой голос гулко отзывается эхом. Несколько секунд — и никакого ответа. Я в спешке оборачиваюсь полотенцем и направляюсь в раздевалку, но никого не встречаю. Постепенно расслабляюсь — пока не замечаю, что мой шкафчик приоткрыт.

Я отшатываюсь. На полу валяется замок.

Его вскрыли.

В голове сразу всплывает одно имя — и сердце начинает биться сильнее.

Делко?

Но я не теряю бдительности. Может, кто-то просто хотел что-то украсть. Я быстро начинаю перебирать вещи, но всё на месте — телефон, кошелёк. Я выдыхаю с облегчением и начинаю торопливо одеваться, лишь бы поскорее уйти отсюда.

Полотенце падает на пол. Я успеваю натянуть только нижнее бельё, как вдруг чья-то рука со всей силы обрушивается на дверцу шкафчика — так, что её чуть не захлопывает мне на пальцах.

Я вскрикиваю.

Инстинктивно прижимаю руки к груди — и встречаю взгляд Эндрю. Злой, мрачный, холодный. Сердце делает резкий скачок, и я замираю, чувствуя, как в животе сворачивается тяжёлый ком.

Что он, чёрт возьми, здесь делает?

Он медленно осматривает меня с головы до ног, как будто оценивает товар на прилавке, и по коже пробегает волна отвращения. Я наклоняюсь, чтобы поднять полотенце и прикрыться, но он хватает меня за шею и с силой прижимает к шкафчикам. Я задыхаюсь — его пальцы словно стальные кольца.

Боль пронзает спину, когда металл впивается в кожу. Я хватаю его за руку, пытаясь хоть немного ослабить хватку, но он только сильнее сжимает.

Мне страшно. Перед глазами всё расплывается от слёз. Он будто что-то подозревает — и я понимаю, что дело в Нейте, когда он процедит сквозь зубы:

— Что ты сделала с Купером?

Вот дерьмо. Я не могу — и не хочу — ему ничего объяснять. Резко пытаюсь ударить коленом, целясь в пах, но он легко парирует, прижимая своё тело к моему, полностью блокируя движение. Я задыхаюсь.

— Ничего, — выдыхаю я с трудом. — Отпусти.

Его хватка становится ещё жестче — так, будто он вот-вот вдавит пальцы в мою трахею. Воздуха не хватает, в голове шум, лицо горит от удушья. Он дёргает меня за шею, оттаскивает от шкафчиков — и с силой бьёт затылком о холодный металл. Острая боль пронзает голову, зрение мутнеет. Я хочу закричать, но изо рта вырывается только хрип и слёзы катятся по щекам.

Он рычит у моего уха:

— Что произошло?

Я собираюсь снова попытаться вырваться, когда за спиной Эндрю появляется чья-то тёмная фигура. И тот тяжёлый ком ужаса, который только что жёг меня изнутри, вдруг тает, превращаясь в пылающее облегчение.

ГЛАВА 37

Делко

Кровь в жилах закипела, когда я увидел её маленькое тело, прижатое к этим шкафчикам, и во мне вскочило такое желание... убить. Меня охватила убийственная ярость, когда я встретил её взгляд — испуганный, умоляющий. Она смотрела на меня, как на Бога.

Боже.

Пришедшего лично, чтобы её спасти. Несмотря на всю эту ярость, живот скрутило от чего-то другого. Она никогда не смотрела на меня так. Я соскучился по ней до чертиков.

Этот придурок даже не слышал, как я подкрадываюсь; он застывает, когда мои пальцы вцепляются в его светлые кудри у самых корней. Он не ожидал, что окажется лицом в металлической поверхности шкафчика. Его лицо с глухим стуком ударилось о холодный металл, и он застонал, отпуская горло. Она вздохнула — наконец — и отползла от шкафчиков, как будто они её обжигали, а он, держась за кровоточащий нос, покачнулся назад, завывая от боли, как ребёнок.

Он наткнулся на мой торс; я выше его почти на голову. Не даю ему прийти в себя — выворачиваю ему руки за спину, чтобы держать неподвижно.

— Чё ты творишь, чувак! — кричит он. — Я просто шутил!

Сжимаю зубы, злая ухмылка