Сделка с вампиром - Жасмин Уолт

Наперекор здравому смыслу я вцепилась в него крепче, позволяя Максимиллиану успокаивать меня нежными прикосновениями и тихими словами. Казалось, всё время, проведённое в том гробу, разъело мою способность к самоконтролю. Я не смогла устоять перед кровавым вином, не смогла сдержать вспышку рядом с Касимиром, а теперь не могла отстраниться от Максимиллиана, хотя была уязвима и раскрыта, а он — слишком, слишком близко.

— Прости, что я такая катастрофа, — прохрипела я.

— Тебе не за что извиняться, Котёнок, — сказал Максимиллиан, пропуская пальцы сквозь мои волосы у самых корней. Я сглотнула стон, когда его ногти мягко царапнули кожу головы, снимая накопившееся напряжение. — И если ты и катастрофа, то самая великолепная из всех, что я видел.

Его слова прошили меня дрожью, но раненое животное внутри отпрянуло. Он не знал правды обо мне — секрета, который лежал так близко к поверхности, к которому Касимир сегодня почти прикоснулся. За который Себастьян Ноктюрн когда-то осудил меня и попытался похоронить десятилетия назад.

Стыд свернулся внутри тугим узлом, тёмные воспоминания угрожали прорваться наружу. Кожа вдруг показалась грязной, будто на ней осел слой сажи, который невозможно будет смыть.

— Китана? — Максимиллиан сжал мои плечи, когда я начала отстраняться. — Что случилось?

Я покачала головой, отворачиваясь от тревоги в его глазах. Что-то в этом вампире заставляло меня хотеть раскрыться, вывернуть душу наизнанку и рассказать всё. И я знала: если сейчас посмотрю ему в лицо, могу не устоять.

— Мне просто… нужно немного побыть одной, хорошо? — прошептала я. — Этот вечер был тяжёлым. Слишком много вампиров в одной комнате. Я справилась не так хорошо, как могла бы. Мне нужно собраться.

Губы Максимиллиана сжались, и на мгновение мне показалось, что он откажется.

Но затем он отступил, и в его глазах мелькнуло разочарование, прежде чем он кивнул.

— Хорошо, — мягко сказал он, поднимаясь на ноги. — Но скажи, если тебе что-то понадобится, Китана. Ты не одна.

Дверь за ним закрылась с тихим щелчком.

Я сжала юбку в кулаках и уставилась в камин, наблюдая, как языки пламени танцуют в решётке. Как только его шаги стихли, я стянула с себя платье, распуская пуговицы на спине тонкими щупальцами теневой магии.

Подойдя к шкафу, я мельком взглянула в зеркало — и тут же замерла.

Цветочный узор на моём животе.

Я сделала шаг ближе.

— Они никогда не увидят, кто ты есть на самом деле, — прозвучал в ушах далёкий голос матери. — Ты будешь в безопасности, как бы высоко или низко он ни искал тебя. Пока это остаётся.

Сердце заколотилось.

Я наклонилась ближе к зеркалу, кончиками пальцев обводя край одного из цветов.

Краска почти исчезла.

От некогда пышного цветка остался лишь бледный контур, едва различимый на коже.

Такого никогда раньше не происходило.

И я понятия не имела, что означает то, что это начало происходить именно сейчас.

Я ожидала, что второй день Саммита будет столь же насыщен политическим напряжением, интригами и соперничеством, как и первый.

Вместо этого я едва не засыпала прямо в кресле.

— …поэтому крайне необходимо повысить стандартный сбор со всех импортных товаров, проходящих через Багровые Утёсы, — гнусаво гудел какой-то вампирский лорд, стоя перед помостом и обращаясь к императору, хотя его речь предназначалась и для публики за спиной. — Эта мера позволит регулировать приток иностранных тканей и обеспечит конкурентоспособность наших местных производителей.

Если честно, возможно, мне было бы это хоть немного интересно, если бы я вообще спала прошлой ночью.

Но я снова ворочалась до рассвета, снова и снова прокручивая в голове сцену с Касимиром, пытаясь найти хоть какую-то деталь, которая объяснила бы его мучительную реакцию на моё прикосновение.

Сам объект моих размышлений сидел на противоположной стороне зала. Подперев подбородок рукой, он слушал, как очередной лорд монотонно бубнит — голос, способный усыпить даже самого энергичного ребёнка.

В отличие от вчерашнего дня, он ни разу не посмотрел в мою сторону. Его внезапное «увлечение» будто бы закончилось тем, что произошло между нами прошлой ночью.

Но было и другое объяснение тому выражению, которое мелькнуло на его лице, когда он резко развернул меня к себе.

Моя рука сама собой опустилась к центру живота, пальцы скользнули по месту, где исчез цветок.

Он увидел тебя.

Нет.

Это невозможно.

Я же вырвала всё выпитое. Кровавое вино не успело укорениться во мне.

Если бы Касимир действительно увидел меня — настоящую — он бы не промолчал. И уж точно не ушёл бы так, как ушёл. Он отправился бы прямо к своему отцу, Владимиру Инвиктусу, и я бы уже сидела где-нибудь в подземной допросной, закованная в цепи—

Мысль оборвалась, когда кто-то ущипнул меня за бок.

Я дёрнулась, озираясь в поисках виновника.

Это не могла быть Марисса, сидевшая рядом. И не вампир с другой стороны — никто из них не двигался. В отличие от меня, они внимали оратору без малейших признаков скуки.

Но, проследив взглядом вдоль ряда, я заметила Максимиллиана. Он смотрел на меня. Лицо его было безмятежным, но в глазах поблёскивало что-то лукавое. Словно он безмолвно говорил:

Обрати внимание. Я видел, как ты уплываешь.

Раздражённая, я оторвала взгляд от Максимиллиана и попыталась сосредоточиться на выступающем.

— Этот тариф позволит укрепить наши морские рубежи против пиратской активности в регионе и стабилизировать торговые пути…

Я правда старалась слушать. Правда.

Но взгляд снова сам собой скользнул к Касимиру. Когда его цитриновые глаза встретились с моими, меня словно ударило током. Тянущее ощущение в груди усилилось так резко, что мне пришлось вцепиться в край сиденья, чтобы не податься вперёд. Будто в центре моей груди находился магнит, упрямо и неумолимо притягивающий меня к нему.

Я не понимала этого.

Касимир Инвиктус — последний человек в этом замке, к которому мне следовало бы приближаться.

Новый щипок — на этот раз сильнее.

Я резко повернула голову и уставилась на Максимиллиана. Блеск в его глазах стал опасным.

Когда он ущипнул меня в третий раз — уже почти болезненно, словно наказывая — я тихо зашипела.

Теперь уголки его губ были напряжены, и я проследила, как он перевёл взгляд на Касимира. Его правая рука сжалась, будто ему очень хотелось впечатать кулак в лицо принца.

Подождите.

Максимиллиан… ревнует?