Брачная ночь - Николь Джордан

При мысли о том, что я никогда больше не узнаю его ласки, не хочется жить.

Войдя в спальню, Аврора заметила, что настольная лампа горит не так ярко, как обычно, и сразу все поняла: Николас был здесь. Сердце ее бешено забилось.

— О, миледи, здесь так темно, — сказала горничная, входя следом за ней.

— Ничего, Нелли… Я пока не буду ложиться, просто посижу в одиночестве.

— Да, миледи. Подкрутить лампу?

— Нет, спасибо. Иди спать. Ты мне больше не понадобишься сегодня.

Горничная с поклоном удалилась. Закрыв дверь на задвижку, Аврора оглядела полутемную комнату и увидела Николаса в дальнем углу.

Она прижала руку к губам, в тысячный раз спрашивая себя, как осмелится сказать ему о своем решении.

— Итак, ты говорила с ним, — сказал он наконец, нарушив напряженную тишину.

Аврора медленно кивнула. Спазм сдавил горло. Она едва могла говорить.

— Да. Джеффри хочет, чтобы я стала его женой. Николас не отвечал несколько секунд. Только смотрел на нее пристально и напряженно.

— Я не могу его оставить, Николас. Он и так настрадался.

— Ты хочешь развода, — тихо и просто сказал он.

— Я… у меня нет выбора. Я не могу причинить ему боль. Он потерял руку. Ты только представь себе, что это значит. Джеффри нуждается в моей поддержке.

Время медленно отбивало секунды. И неумолимо утекало в песок.

— А как насчет тебя, Аврора? Себя тебе не жаль? А меня? Аврора покачала головой:

— Я не в счет. Что же до тебя… Ты сильнее, чем Джеффри. Николас горько усмехнулся.

— Я знаю Джеффри всю жизнь, — с мольбой в голосе продолжала она. — Он часть моего прошлого, часть меня самой.

— И ты его любишь, — бесстрастным тоном произнес он. Аврора опустила глаза.

— Я не могу его бросить. Неужели не понимаешь?

— Понимаю. Понимаю, что ты думаешь обо всех, кроме самой себя.

Каждое его слово било словно хлыстом.

— Что я должен сделать? — помолчав, спросил Николас.

— Я… я хочу, чтобы ты аннулировал брак.

Он стоял неподвижно и молчал. Аврора подошла ближе. На лице Николаса отражалась та буря чувств, которая бушевала и в ее душе. — Хорошо. Я попытаюсь.

— Попытаешься?

— Аннулировать брак. Чтобы ты могла выйти замуж за своего любимого.

Она ожидала взрыва ярости, и его покорность застала ее врасплох. Она даже почувствовала обиду: быть может, он любит ее не так уж сильно? Аврора была в отчаянии.

— Ты забудешь меня, Николас, — сказала она с надрывом. — Найдешь женщину, которая станет тебе хорошей женой.

И вдруг в Николасе словно раскрутилась пружина. Он бросился к Авроре, заключил в объятия.

— Думаешь, я когда-нибудь забуду тебя, любимая? Забуду то, что было между нами?

— Это всего лишь страсть…

— Нет. Это гораздо больше. — Глаза его сверкали. — Я люблю тебя, Аврора. Пойми это, почувствуй, попробуй на вкус…

Он целовал ее губы, жадно, неистово, почти грубо, и едва не задушил в объятиях.

Затем взял ее на руки, поднес к кровати и буквально швырнул на покрывало.

— Николас, — шептала она, не в силах шевельнуться под тяжестью его тела. — Мы не должны этого делать.

— Должны. — Шепот его был жарким и каким-то безумным. — Чтобы ты навсегда запомнила, чего лишаешь себя.

В глазах его не было нежности, лишь гнев, слитый с желанием.

— Может твой драгоценный Джеффри ласкать тебя так? — Николас задрал ей юбку и провел ладонью по голой ноге. — Может воспламенить одним-единственным прикосновением?

Аврора, вскрикнув, выгнулась навстречу его руке.

Именно этого он и добивался. Николас расстегнул бриджи. Аврора запротестовала было, но он зажал ей поцелуем губы.

Он не ожидал такого взрыва страсти у Авроры. Она вцепилась ему в волосы, втягивая в рот его язык…

Когда он входил в ее лоно, оно было горячим как огонь. Из груди вырывались крики, стоны, она взывала к нему, то ли благословляя, то ли проклиная, то ли боясь потерять.

Оргазм наступил у нее тотчас же.

Николас замер, оставаясь глубоко в ней, гадая, ощущает ли она бившееся в нем отчаяние. Он прижался лицом к ее плечу, борясь с охватившей его жаждой насилия, граничащей с безумием.

Наконец он поднял голову.

— Не делай этого, Аврора, — прошептал он.

— Я… У меня нет выбора.

Он видел муку в ее глазах. Она искренне верила, что приняла верное решение. Возможно, так оно и есть.

Он чувствовал себя опустошенным и совершенно больным.

Он проиграл. Николас закрыл глаза. Он так и не смог, как ни старался, заставить Аврору полюбить себя.

Не в силах произнести ни слова, он стал одеваться.

Аврора лежала не шевелясь. Она видела его отчаяние, и это действовало на нее сильнее, чем его гнев. Она хотела плакать.

Аврора медленно села, поджав под себя ноги. Ее трясло.

— Николас… мне жаль.

— Я знаю, — сказал он, встретившись с ней глазами. Он обхватил ладонями ее лицо и смотрел на нее сверху вниз, потом коснулся ее губ. Сердце ее сжалось от невыносимой тоски.

Николас отошел на шаг и, судорожно вздохнув, сказал совершенно бесстрастным тоном:

— Завтра я уплываю. Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

Он направился к окну и исчез.

Аврора зажала кулаками рот. Ей не перенести этой боли. В сердце будто вонзили нож.

Она прогнала его. Аврора закрыла лицо руками и разрыдалась.