Прощай, мафия! - Марина Рощина

— Странная тема для коллекции, — заметила Анна. — Тебя кто-то надоумил посвятить ее мафии?

— Не то чтобы надоумил, скорее, подтолкнул, — ответила София. — Зотов рассказал мне, как однажды побывал в гостях у мафии. И я так ясно представила себе этот мир, что мне тут же захотелось перенести его на подиум.

Значит, Зотов. Так-так-так. Как говорится, уже теплее.

— А как у тебя с ним вообще? — спросила Анна.

— С кем? — не поняла София.

— Ну, с Зотовым. С кем же еще?

— В каком смысле «как»? — снова не поняла София.

— Ну, помнится, ты говорила, что никогда ни с кем не встречалась, и все такое. Теперь ты уже не можешь так сказать?

— Не пойму, что ты имеешь в виду?

Творческие люди умны и сообразительны только в творчестве. В делах житейских они все, как один, редкие тугодумы. В этом Старцева убеждалась снова и снова.

— Ты спишь с ним? — прямым текстом спросила она Софию.

— Нет, — покраснела Полонская.

— Очень жаль, — вздохнула Анна. — На твоем месте я бы уже давно с ним переспала. Нет, ты не обижайся, это я так говорю, чисто теоретически.

София покраснела еще больше и, не говоря ни слова, вернулась на подиум. Старцева задумчиво смотрела ей вслед. «Чисто теоретически? — мысленно повторила она собственные слова. — А что, это мысль! Главное, чтобы Зотов ни о чем не догадался».

На ловца и зверь бежит. Вслед за Софией с подиума спрыгнул Зотов и подошел к Старцевой.

— О чем это ты трепалась с Софией? — В его голосе звучали угрожающие нотки.

— Не бойся, я тебя не сдала, — успокоила его Анна. — Послушай, Зотов, мы можем поговорить где-нибудь наедине?

— Зачем это?

— Есть разговор. Секретный.

Зотов подозрительно посмотрел на нее.

— Можно поговорить в мастерской у Софии. Там тихо и никто не зайдет.

— Отлично. То, что надо.

По узкой каменной лестнице они спустились в подвал. Первым делом Старцева провела рекогносцировку местности. М-да, обстановка мало соответствует духу того, что она задумала, — швейная машина, стол раскроя, несколько портновских манекенов, — но делать нечего, придется как-то устраиваться.

— Ну, что у тебя? — спросил Зотов.

— Помнится, ты говорил, что у тебя есть дружок по имени Амстердам?

— Ну, есть.

— Он все еще занимается татуировками?

— Занимается. А что?

— Ничего. Просто я хочу сделать татуировку. Познакомишь меня с ним?

— Это и есть твой секретный разговор? — фыркнул Зотов. — И стоило тащиться за этим в подвал?

— Стоило, — ответила Старцева. Она подошла поближе к Зотову и положила руки ему на плечи: — Ты так классно выглядишь в этом костюме.

— Это костюм гангстера. Я ведь тоже участвую в показе Софии.

— Я никогда в жизни не видела такого сексуального гангстера, — прошептала Старцева, стаскивая с Зотова пиджак. — В детстве обожала фильм про Бонни и Клайда. И всегда хотела быть Бонни. Ты станешь моим Клайдом, Зотов?

— Ты что делаешь, Старцева? — почти испуганно спросил ее Зотов. — Зачем ты снимаешь с меня галстук?

— Потому что иначе я не смогу снять с тебя рубашку. Ну же, Зотов, будь хорошим мальчиком. Я хочу этого с той самой минуты, когда увидела тебя в квартире Софии. И ты тоже этого хочешь.

— С чего ты взяла? Я этого не хочу, — отбивался Зотов.

— Хочешь, я знаю, — не отставала Старцева, легко касаясь рукой его щеки.

— Нет, не хочу, — повторил Зотов, но уже не так уверенно.

— Не упрямься, Зотов, — уговаривала Старцева, обнимая его за шею. — Подумай, как забавно будет сделать это здесь, среди портновских манекенов. Это все равно что заниматься сексом на многолюдной площади.

Зотов почти уже не сопротивлялся. Дело сделано, подумала Старцева, стаскивая с него рубашку.

— Зотов, ты здесь? — вдруг послышался в коридоре голос Софии. Зотов хотел было отпрянуть от Старцевой, но та продолжала цепко держать его за шею. Дверь в мастерскую открылась.

— Ох, простите! — смущенно воскликнула София. — Я, честное слово, не хотела вам мешать. Просто сейчас начнется репетиция финального дефиле. Чисто теоретически, да? — в упор спросила она Старцеву и захлопнула дверь.

— И откуда ты взялась на мою голову?! — воскликнул Зотов, натягивая рубашку. — Что она теперь подумает?

— То, что подумал бы любой, увидев эту сцену, — невозмутимо ответила Старцева.

— Значит, так, красавица, — твердо сказал Зотов. — Сейчас мы поднимемся наверх, и ты объяснишь Софии, что сама начала и что между нами ничего не было.

— И не подумаю, — заявила Старцева.

— Это почему?

— С какой стати я должна оправдываться? Подумаешь, преступление. Она что, твоя жена? Или невеста? И вообще, Зотов, чего ты так раскипятился? Тебе что, не все равно, что она подумает?

— Представь себе, не все равно.

— Почему? — удивленно спросила Старцева. — Может, ты в нее влюбился?

— Я в нее не влюбился.

— Нет, ты в нее влюбился, — торжествующе повторила Старцева. — Вот так умора! Новая версия «Служебного романа».

— Замолчи, Старцева, а? Пока я не запустил в тебя чем-то тяжелым, — нервно попросил ее Зотов, пытаясь застегнуть на себе галстук-бабочку. — Ты что, не знаешь, почему я уже месяц околачиваюсь возле Софии? Я должен украсть эту коллекцию, — ткнул он пальцем наверх, где располагался демонстрационный зал. — Что я буду делать, если сейчас она пошлет меня куда подальше? Теперь поняла, что ты наделала?

— Теперь поняла, — кивнула Старцева, — что ты редкая сволочь, Зотов. Ну чего ты возишься с этим галстуком? Давай уже, помогу.

Зотов повернулся к ней спиной и убрал свои длинные волосы с шеи.

— Ты что там делаешь? — тревожно спросил он, чувствуя, как резинка галстука все крепче и крепче обжимает его шею. — Ты что, задушить меня решила? Ну, хватит, Старцева. Хватит! Мне же больно!

— Ох, извини, задумалась, — откликнулась Старцева и наконец застегнула галстук как положено.

— Крепко же ты думаешь, — заметил Зотов, потирая шею. — Знать бы еще о чем.

— О разном. Например, о воришках, которые буквально окружают Софию Полонскую. Помнишь, она говорила, что кто-то украл ее эскизы? Держу пари, этот «кто-то» — твой старый знакомый, Павел Петрович Лучков.

— Ага, — кивнул Зотов. — Наверное, он хотел подарить их своему тестю. Он большой ценитель прекрасного. В его коллекции есть картина Сальвадора Дали, которую никто не видел.

— Все может быть, — загадочно сказала Старцева. — Ладно, гуд бай, красавчик. Иди к своей Софии и извинись за меня. Скажи, что я не могла поступить иначе. Лучков был прав — мне не стоит вмешиваться. Взмах крыла бабочки рождает тайфун. Но этот тайфун не всегда несет только смерть.