Ирландская колдунья - Эми Фетцер

Реймонд все еще оглядывался, жалея о том, что схватка кончилась так скоро. В конце концов он вонзил в землю свой меч и зарычал от бессильного гнева. Он задыхался, он был с головы до ног залит кровью своих врагов. Бушевавшая в груди ярость по-прежнему требовала выхода. Услышав, как стонет один из нападавших, он метнулся на обочину дороги и грубым рывком приподнял его, заставляя посмотреть себе в глаза.

– Почему вы это делаете? – прохрипел де Клер, поднеся к горлу раненого свой кинжал. – Чего вы добиваетесь?

Ирландец отвечал на его взгляд, не скрывая ненависти, и вместе с пузырящейся кровью с полумертвых уст слетело:

– Пошел к черту!

– Отвечай, и я помилую тебя!

Но в ответ Реймонд получил еще один ненавидящий взгляд. Одним ударом прикончив упрямца, де Клер кинулся к другому раненому.

– Милорд! – окликнул Йен, но Реймонду было не до него. Он собирался допросить еще одного бандита. – Реймонд!

Де Клер оглянулся, не выпуская из рук окровавленный кинжал.

Даже Йену стало не по себе от звериного оскала лорда Антрима.

– Они ничего не скажут!

– Еще как скажут! – Он одним рывком поднял с земли раненого ирландца, зажимавшего руками окровавленный бок. – Мы не уйдем отсюда, пока не вытрясем из них, почему они затеяли эту резню! – И он приказал, передавая пленного сэру Алеку: – А ну-ка покажи ему, чему ты выучился у турок!

Николай и Алек обменялись суровыми взглядами, дружно кивнули и привязали ирландца к дереву.

Фиона вышла во двор и окликнула Шинид. Девочка не спеша вышла из конюшни, и у Фионы упало сердце: этот упрямый взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Что ты натворила? – спросила Фиона, тревожно оглядываясь. Но кроме трех коров, мирно жевавших жвачку, поблизости не было ни одной живой души.

Шинид стиснула кулаки и замотала головой, отказываясь отвечать. И в эту минуту из-за мешка с зерном появился молодой козлик. Путаясь в тонких голенастых ножках, он смешно споткнулся и упал мордой в грязь.

– Ох, только не это! – в ужасе вскричала Фиона: у козлика были зеленые человеческие глаза, а на голове торчали пучки рыжих волос. Коннал! Однако его превращение оказалось неполным: на голове под рожками остались человеческие уши, а главное – да простит ее Господь! – он все еще был одет в штаны и рубашку!

Фиона кинулась к Шинид, схватила ее за руку, козлика – за загривок и потащила обоих в конюшню. Козлик протестующе заблеял. Ему вторил голос Шинид.

– Сейчас же все исправь, Шинид! – приказала Фиона, обмирая от стыда. Как она объяснит все это Шивон?!

– Он обозвал меня паршивой козявкой!

– Ну, деточка, ты только что доказала, что он был прав! – Шинид явно ошарашил столь суровый приговор, и Фиона наклонилась к самому ее лицу: – Ты пустила в ход свой дар, не умея толком с ним управляться! Представляешь, что будет с нами обеими, если кто-то об этом узнает? Мало я тебя предупреждала? Или ты забыла первую заповедь? Никому не причинять вреда! Быстро делай, что я велю, потому что ему больно!

Только теперь до Шинид дошло, что же она натворила. Девочка придвинулась к козлику, не обращая внимания на то, как угрожающе он выставил рожки. Она зажмурилась, опустив руки и сжав их в кулаки, и стала читать заклинание, как будто это была детская считалка. Наконец юная чародейка повелительным жестом воздела руки к небу. Ничего не произошло, и она беспомощно оглянулась на мать. Фиона встала рядом, еще раз повторив заклинание и медленно поднимая руки. Задние ноги козлика превратились в человеческие. Чем выше она поднимала руки, тем больше Коннал возвращался к своему естественному состоянию.

Наконец у Фионы вырвался вздох облегчения: мальчик рухнул на землю, едва дыша, но не сводя с Шинид яростного взора. Он коротко глянул на Фиону, и той стало ясно: Коннал знает, чья это дочь.

– Надо было законопатить тебя в бочку и продать старьевщику! – зарычал он, ринувшись на свою обидчицу. Но Шинид успела увернуться, и Коннал снова рухнул лицом в грязь.

– Коннал, мне так жаль… – Фиона заботливо склонилась над беднягой, желая ему помочь.

– Ты что, не можешь вправить ей мозги? – сердито ответил он.

– Судя по всему, это гораздо труднее, чем я думала, – пробормотала чародейка. Она заставила Шинид сесть на землю и ткнула ее в бок: – Проси прощения!

Как всегда, девчонка не замедлила продемонстрировать свое упрямство. Она гордо скрестила руки на груди и отрезала:

– Пусть первым попросит он!

– Чтобы я стал извиняться?… – От возмущения Коннал даже поперхнулся. – За то, что сказал правду? Нет, Шинид, ты настоящая паршивая козявка! Ты только и делаешь, что отравляешь мне жизнь своими выходками! – Он глянул на Фиону и добавил: – Сегодня утром она покрасила молоко в синий цвет. А у кур в курятнике выросли павлиньи перья!

– Ты больше не будешь отвечать за ее поступки, Коннал, – пообещала Фиона, устало вздохнув.

– Желаю удачи! – с сочувствием произнес мальчишка. Он был так измучен, что даже не обрадовался избавлению от непоседливой воспитанницы.

– Нет, одной удачи тут будет мало, – сурово промолвила Фиона, глядя на дочь. – Похоже, придется как следует ее выдрать!

С Шинид моментально слетела вся спесь.

– Прости меня, Коннал! – выпалила она.

Он буркнул в ответ что-то невнятное, все еще слишком злой, чтобы помириться, встал и протянул руку Фионе.

– Я прошу тебя не выдавать нашу тайну.

– Ты и глазом мигнуть не успеешь, как остальные поймут то, что уже понял я.

Он говорил чистую правду. Фиону пробрала дрожь при мысли о том, что скажет ей де Клер, когда вернется в замок.

– Знаю. – Шинид сделала было попытку скрыться, но Фиона дернула ее за руку и посмотрела так, что у проказницы отпало всякое желание своевольничать. – Придется все же рискнуть и открыто взять ее под свою опеку.

– А как же де Клер? Ведь это он приказал мне о ней заботиться.

– С ним я поговорю сама. – Реймонд уже разгадал их нехитрую тайну. Пройдет еще немного времени – и весь замок узнает о том, что Шинид – дочь чародейки и что ее дар почти не уступает таланту матери.

– Ступай займись делами.

– Ты уверена?

– Да, вполне. Но сперва… – На минуту оставив Шинид без присмотра, Фиона прочла короткое заклинание, проведя руками вдоль его тела. Мальчик почувствовал, как где-то в груди зарождается приятное тепло и растекается по всему телу до самых кончиков пальцев.

– Это что такое?

– Защитные чары. Теперь тебе не страшны заклинания Шинид.

Шинид запищала от возмущения и даже притопнула ножкой.

Коннал только улыбнулся в ответ на сердитую гримасу и высунутый язык своей мучительницы, оскорбленной в лучших чувствах.