Идеальный любовник - Вирджиния Хенли

— Вы правильно понимаете, лорд Килдэр.

— Тогда я предлагаю вам путешествие в Америку, Боуэрс. Тим Мерфи будет капитаном, но я надеюсь, что вас устроит должность первого помощника?

— Это звучит очень заманчиво, милорд.

— А на острове есть женщины? — спросил кто-то из команды у Дэнни Фитцжеральда.

— Господь всемогущий, двухнедельного отпуска вам недостаточно, вам еще и сладкое подавай?

Священником в Грейстоунсе, удовлетворяющим духовные нужды его обитателей, служил тоже Фитцжеральд, известный всем как отец Фитц. Слуги ходили на мессу каждый день, а потом старенький священнослужитель карабкался в надвратную башню, чтобы причастить Шеймуса. Из всех живущих в Грейстоунсе только Шон и Эмерелд никогда не появлялись в церкви.

Когда Тара и Нэн заявили, что Эмерелд пойдет с ними иа мессу, это как бы само собой разумелось. И молодая женщина решила, что для нее самое время побывать в церкви. Конечно, она каждый день молилась о своем малыше, но Эмерелд вдруг поняла, что почувствует себя лучше, если произнесет молитву в храме и подружится с отцом Фитцем.

Небольшая домовая церковь изнутри сияла великолепием. Осеннее солнце проливало свет сквозь зеркально чистые окна с деревянными переплетами на полированные дубовые скамьи, обитые красным бархатом. На алтаре лежал покров необыкновенной красоты, богато расшитый золотом, дополняя инкрустированные драгоценными камнями потиры и подсвечники из массивного золота.

Отец Фитц в своей простой черной сутане являл полную противоположность убранству церкви. Единственным ярким пятном в его внешности было красное сияющее лицо, озаренное улыбкой. Он причастил всех, кроме Эмерелд. Когда он подошел к ней, то внимательно посмотрел на нее своими проницательными синими глазами и сказал:

— Нам надо поговорить наедине.

Смущенная, Эмерелд лишь послушно кивнула, предвидя то, что может сказать ей святой отец. Аромат благовоний приятно смешивался с запахом воска. Это навевало воспоминания о тех временах, когда они с матерью, пользуясь отсутствием отца, тайком ходили в церковь.

Один за другим слуги скрывались в исповедальне и через пару минут выходили. Нэн ждала до последнего. Когда она появилась, то выглядела впрлне счастливой.

— Я чувствую себя спокойнее, — шепнула она Эмерелд. — Отец Фитц такой понимающий. Мне тебя подождать?

— Нет, иди позавтракай. Это моя первая исповедь, возможно, я задержусь.

Церковь совсем опустела, и Эмерелд не знала, как ей быть: идти в исповедальню или подождать, пока отец Фитц сам к ней выйдет? Она закрыла глаза и помолилась за Шона. Эмерелд мучительно беспокоилась о нем с тех пор, как он вышел в море во время шторма. Грохочущие волны и ураганный ветер не давали ей спать с момента его отъезда. Она открыла глаза, когда голос с ирландским акцентом произнес:

— Эмерелд Монтегью.

Священник стоял прямо перед ней.

Хотя молодая женщина ненавидела, когда ее называли этой фамилией, она не стала его поправлять.

— Да, святой отец. Я знаю, что мне следовало бы прийти раньше, — с раскаянием произнесла она. — Но… все-таки теперь я здесь.

— Почему ты здесь, Эмерелд Монтегью? — требовательно спросил он, его красное лицо больше не смеялось.

— Мне… мне так о многом нужно помолиться, и мне бы хотелось получить ваше благословение. Я пришла помолиться за безопасность Шона и за моего… — Что-то в лице отца Фитца помешало ей произнести слово «ребенок».

— Нога Шона О'Тула не ступала в дом Божий с момента его возвращения в Ирландию. Его душа почернела от греха, но он не исповедуется, не выказывает раскаяния. — Голос священника звучал обвиняюще.

Эмерелд захлестнуло сострадание к любимому человеку, она понимала его состояние.

— Вы ведь знаете, что он провел пять лет в невыносимых условиях тюрьмы. Грешили те, кто сделал это с ним, а не он сам.

— Он повинен в том, что совершает смертные грехи и нарушает заповеди Господа нашего каждый день своей жизни. Ненависть, гнев, гордыня, вожделение сжирают его! Его богом стало мщение, и, чтобы осуществить свою месть, он пойдет на все — солжет, украдет, убьет или совершит прелюбодеяние. Тебе следовало бы использовать свое влияние и вернуть его к Всевышнему, чтобы он смог очистить душу и получить отпущение грехов.

— Я постараюсь, святой отец, — едва смогла вымолвить Эмерелд, радуясь, что не успела упомянуть о своем ребенке.

Его глаза прожигали ее насквозь.

— Ты готова уехать и больше не грешить?

— Уехать? — переспросила Эмерелд, испуганная его словами.

— Ты обязана вернуться к мужу, Эмерелд Монтегью. Ты прелюбодейка!

Ее пылающие щеки стали белее полотна, кровь отлила от лица. Она похолодела как лед.

— Готова ли ты признать свои грехи и просить у Господа прощения?

— Я… я признаю, что люблю Шона О'Тула, и если это неправильно, то я прошу у Бога прощения.

— Не смейся над Творцом, женщина! Пока ты не покончишь с этой порочной связью и не вернешься к своему мужу, ты не можешь покаяться и получить отпущение грехов.

— Я… я не католичка, — рассеянно произнесла она.

— Прелюбодеяние — это грех для любой религии и в любой стране!

Священник отвернулся от нее, и Эмерелд почувствовала, как ее заливает жаркая волна гнева.

— Это вы виноваты в том, что вас обуяли гнев и гордыня, не говоря уж об, уверенности в собственной праведности, и если это не считается одним из ваших идиотских грехов, то должно считаться! — выкрикнула она.

Эмерелд торопливо выбежала из церкви и пошла в Грейстоунс. Избегая всех, она поднялась прямиком в спальню, которую делила с Шоном. Она смотрела на широкую кровать, и ее разрывало чувство вины. Священник назвал ее прелюбодейкой, и как можно это отрицать? С его точки зрения, она совершает смертный грех. «А с точки зрения Господа?» — думала несчастная женщина. И она решила, что было бы еще большим грехом делить постель с Джеком Реймондом без любви, чем спать с Шоном О'Тулом. Эмерелд подошла к окну и испуганно посмотрела на море.

— Вернись домой… Вернись домой… Ты нужен мне.

Шон О'Тул был доволен. Мэйнут стал богаче на пятьсот лошадей, оплаченных Уильямом Монтегью, а в торговой компании его врага теперь осталось всего четыре корабля.

Как Шон и планировал, он спустился вниз вдоль берега Ирландии до морского порта, где жила мать Эмерелд. Когда «Cepa-1» бросила якорь в заливе Уиклоу, он засомневался, правильно ли поступает. О'Тул знал о местонахождении Эмбер Фитцжеральд Монтегью с момента своего возвращения домой. Мистер Берк рассказал Шону все о ее приезде за день до похорон его деда и о том, как Шеймус дал ей денег, которые она употребила на то, чтобы начать свое дело.

Шон многие годы ненавидел эту женщину за то, что она носила фамилию Монтегью и за ту роль, которую Эмбер сыграла в смерти Джозефа. Но он понимал, что Эмерелд глубоко любит мать и жаждет воссоединиться с ней. Он решил сам повидаться с женой Уильяма, поговорить, задать несколько вопросов. Только тогда он сможет понять, стоит ли приглашать ее в Грейстоунс. После того что Монтегью сделал с ней, она должна ненавидеть его так же, как и сам Шон. Возможно, ее лучше иметь союзником, чем врагом. Возможно, ему удастся использовать и ее тоже.