Идеальный любовник - Вирджиния Хенли

Шон оставил команду на корабле, а сам сошел на берег. Он прошел мимо пансионов и кабачков, разместившихся вдоль доков, и направился в более богатую часть города. Он поднялся по ступеням элегантного каменного дома в конце длинной улицы и взялся за тяжелый дверной молоток. Горничная в крахмальном чепце провела его в кабинет и попросила подождать.

Эмбер Фитцжеральд быстро вошла в комнату, но замедлила шаг, очутившись лицом к лицу с ожидавшим ее мужчиной. Она хорошо знала мужчин, обычно могла оценить их с первого взгляда, но этот отличался от остальных. Он поразил ее своей красотой, горделивой осанкой и темными горячими глазами.

Она не смогла определить его возраст. Он был, несомненно, молод, но в облике не осталось ничего юношеского. Театрально одетый в черное, перед ней стоял человек, наделенный властью, готовый попрать любой закон, если это ему понадобится. Она это сразу определила. Незнакомец показался ей опасным.

Эмбер знала, что никогда раньше не видела его, и все-таки в нем чувствовалось что-то едва знакомое, побуждающее ее догадаться, кто перед ней.

Шон О'Тул не мог поверить, что эта очаровательная молодая женщина и есть мать Эмерелд. Он вгляделся повнимательнее и заметил тонкие морщинки у глаз и вокруг рта. Они не уменьшали ее привлекательность, а лишь подчеркивали очарование, молчаливо намекая на жизненный опыт.

Серое шелковое платье — элегантное, неброское и сшитое со вкусом — отлично оттеняло сияющие волосы. Шон увидел, как ее губы изогнула легкая улыбка — отражение абсолютной уверенности в том, что она справится с любым мужчиной на земле. В памяти всплыли слова Джозефа: «Если бы ты ее увидел, ты бы понял». И теперь Шон понимал. Отлично. Женственна до кончиков ногтей. И очень похожа на Эмерелд, только волосы другого цвета.

— Я Шон О'Тул.

Глаза Эмбер расширились. Разве это мог быть тот ирландский принц, в которого влюбилась ее дочка? Он красив совершенной мужской красотой, которую оценила бы женщина постарше, но как могла такая дьявольская внешность привлечь девочку? Она смотрела на него, и образ Джозефа встал перед ней, заставив ее задохнуться от сладко-горьких воспоминаний.

— Прошу вас… Садитесь. — Ее рука указала на элегантное золоченое кресло. Она налила ему дымчатого ирландского виски, а себе маленький стаканчик шерри, потом села напротив гостя, предпочитая не ставить между ними барьера в виде ее рабочего стола.

— Я знаю, что Монтегыо сделал мне, я узнала, что он сделал с Джозефом, но могу только догадываться, что Уильям сделал вам.

— Нет, — Шон медленно покачал головой, — я думаю, что вы не можете, Эмбер.

Пока он говорил, мать Эмерелд рассматривала его лицо, глаза и ужасалась глубине его боли. Она поняла, что О'Тул очень изменился и внешне, и внутренне.

— Вы выжили.

И снова мужчина медленно покачал головой:

— Не совсем. Большая часть меня умерла. — Зачем он ей все это рассказал? Может быть, потому, что она душевная женщина, с ней легко говорить, она тоже страдала и выжила, но потеряла часть себя. — А то, что выжило, жаждет мести.

— Я это понимаю. Это чувство почти сжигало меня, пока я не научилась откладывать его на потом, пока не придет час расплаты. Все происходит в свое время.

Шон отпил виски, смакуя каждый глоток, наслаждаясь вкусом напитка.

— Вам помогла выжить повседневность. Я слишком нетерпелив, чтобы дожидаться, пока время все занесет песком. Первой во мне умерла вера в Бога. Я заменил ее верой в самого себя.

— Может быть, это всего лишь гордыня. Когда нас унижают, сердце наполняется ненавистью и гордостью.

— У меня нет сердца, нет совести, мне неведомы страх, любовь, жалость и стыд.

— Если большая часть ваших чувств умерла, то сможете ли вы насладиться отмщением, когда добьетесь его?

— Со всей страстью. Я способен ненавидеть. И отлично себя чувствую на пути мести. Теперь я думаю об этом просто как о правосудии.

Эмбер улыбнулась:

— Мы так похожи.

Она понимала, что Шон здесь не случайно, а так как у него лишь одна цель в жизни, следовательно, он намеревается ее использовать. Что ж, пусть попробует. Она научилась платить мужчинам той же монетой. Теперь она использует их.

— Что вам известно о ваших детях?

Сердце Эмбер рванулось, потом на мгновение остановилось. Господи Боже, какой же уязвимой она становилась при малейшем упоминании о них!

— Я ничего не знаю, кроме того, что они давно уже не дети. — Ей не удалось скрыть отчаянное нетерпение во взгляде. Она жаждала новостей о своих детях.

— Ваша дочь замужем за Джеком Реймондом.

Эмбер вскочила, прижав руки к груди:

— Этот сукин сын выдал мою драгоценную Эмерелд за ублюдка своего брата? Я убью его!

— В настоящее время она живет со мной в Замке Лжи.

Ей стало легче. Эмерелд с детских лет любила Шона О'Тула. Но облегчение длилось недолго. Разве он не сказал ей, что не способен любить? Разве не назвал Грейстоунс Замком Лжи? У Шона О'Тула свой план. Он воспользуется чем угодно и кем угодно, чтобы его выполнить. И этот парень держит в руках ее дочь. А как же ее сын? Она взглянула на руки графа, затянутые в черную кожу, и вздрогнула.

— А что с Джонни?

— Он оказался куда умнее, чем его отец мог себе представить. Мы союзники, какими были когда-то Шеймус и Уильям.

— Из союза Монтегью — Фитцжеральд не получилось ничего хорошего, — выпалила Эмбер.

— Я не ищу хорошего. Я намереваюсь полностью разорить Монтегью и не оставить камня на камне от его репутации. Но я не успокоюсь до тех пор, пока не унижу Монтегью и Реймонда в глазах всего света. — Глаза Шона опасно блеснули. — У меня в руках отличное оружие. — Он приглушил ненависть во взгляде и вернулся к причине своего визита. — Эмбер, вы поедете в Грейстоунс, чтобы встретиться с Эмерелд?

Эмбер мерила шагами комнату, двигаясь к столу и обратно, гадая, простила ли ее Эмерелд. Впрочем, это не имеет значения. Она готова продать душу за возможность снова быть вместе с дочерью. «Черт бы тебя побрал, Шон О'Тул, когда ты сюда шел, ты заранее знал, что я тебе отвечу».

Эмбер открыла было рот, но передумала и вернулась обратно к столу. Потом повернулась к гостю:

— Я поеду, если вы мне кое-что пообещаете.

— Ваш секрет останется нераскрытым, мадам. Я не скажу Эмерелд, что вы хозяйка борделя.