Тень и звезда - Лаура Кинсейл

Леда почувствовала, что краснеет.

— Ну тогда в первую очередь вам следует принести сюда кровать.

Доджун поклонился.

— Я приносить кровать, и у вас быть настоящий дом.

Леда вздохнула:

— Надеюсь, так оно и будет.

Сэмюел не хотел, чтобы Леда оставалась тут, и тем не менее он сидел рядом с ней, теряя голову от звука ее голоса. Ему было приятно, что она постоянно интересуется его мнением.

— Послушай, если у тебя этим вечером нет других дел… — Леда посмотрела на мужа из-под ресниц, — ты согласишься выпить кофе в нашем номере?

Подумав, Сэмюел счел, что в этом не будет никакого риска. К тому же он решил лично убедиться в ее безопасности.

Их номер был самым большим в отеле, с высокими потолками и гостиной такого размера, что она подошла бы для королевской приемной. Огромные букеты цветов в китайских вазах стояли на каждом столе.

Официант разлил кофе по чашкам, расставил чашки на столе и исчез, а Сэмюел тем временем прошел вдоль высоких, доходящих до пола окон, которые выходили на веранду. Сюда мог забраться каждый, даже не прилагая к этому особых усилий, и это его не слишком обрадовало.

Когда Леда села, взяв в руки чашку, ее фигуру освещал лишь свет красного бумажного фонаря, проникавший сквозь закрытые венецианские жалюзи. Этот свет придавал розоватый оттенок кремовым гардениям, украшавшим ее лиф, оставляя юбку в тени.

— Почему ты вернулась? — тихо спросил Сэмюел.

Леда задумчиво помешивала сахар в чашке.

— Потому что сочла свой отъезд неправильным, — так же тихо ответила она.

Его рот упрямо сжался.

— Тебе следовало уехать. — Жалюзи зашелестели — это Сэмюел то открывал, то закрывал их. — Пойми, ты не должна быть со мной…

— Но я не понимаю, как смогу заботиться о тебе, если буду находиться далеко от тебя.

Сэмюел посмотрел на свое расплывающееся отражение в блестящей каменной колонне.

— Пойми, я не сожалею о женитьбе. — Он наблюдал за мельканием цветов на зеркальной поверхности колонны до тех пор, пока оно не превратилось в расплывчатую тень. — И я тебя люблю. Но все равно это ничего не меняет, я не хочу, чтобы ты оставалась на острове. Надеюсь, на этот раз ты меня поняла?

Некоторое время Сэмюел с мрачной гримасой смотрел на кровать, завешенную противомоскитной сеткой, и поэтому не заметил, как Леда приблизилась к нему сзади.

— Не знаю, смогу ли пообещать тебе это. — Она вздохнула.

— Что ж, тогда поступай, как считаешь нужным. — Джерард искоса посмотрел на жену.

— Видишь ли, я тоже тебя люблю, и…

— Господи, опять эти безупречные манеры! — перебил ее Сэмюел. — Когда джентльмен говорит о своей любви, леди должна немедленно ответить тем же, а то ее, не дай бог, обвинят в том, что она нарушила правила приличия.

Леда опустила голову.

— Так ты считаешь, что я сказала неправду?

Похоже, дрожь, сотрясавшая его тело, могла свести его с ума. Джерард напряг все мышцы, силясь совладать с ней, и от этого слова замерли у него в горле.

— Я правда люблю вас, дорогой сэр, — услышал он в тишине.

— Это невозможно.

— Очень даже возможно.

Сэмюелу казалось, что воздух вокруг него сгустился, и он силой протолкнул его в грудь.

— Ты не должна этого говорить, понимаешь, не должна! — Его голос прервался.

Леда вздернула вверх подбородок.

— И тем не менее я это утверждаю.

— Ты ошибаешься! Ты не можешь…

— Могу, но не хочу дольше спорить с тобой об этом. — Леда так и не опустила головы. — Леди Тесс сообщила мне некоторые вещи, которые, как ей казалось, имели отношение к нашему… союзу. Она предупреждала меня о том, что тебе это не понравится, поэтому я сразу хочу уточнить: после ее рассказа мои чувства к тебе не изменились. И сейчас я тоже не испытываю к тебе ничего, кроме самого глубокого уважения.

Неожиданно Сэмюел потянулся к Леде и привлек ее к себе, чтобы закрыть ей рот страстным поцелуем. Его рука скользнула по ее телу вниз, и Леда податливо выгнулась ему навстречу.

Страсть закипела в Сэмюеле с такой силой, что он, испугавшись, оттолкнул Леду так же неожиданно, как прижал ее к себе.

Сложившаяся ситуация была куда как отвратительна ему. Больше всего ему хотелось обнять Леду и утешить ее, но он не осмеливался.

И тут Леда взяла инициативу в свои руки.

— Мне бы очень хотелось, дорогой сэр, чтобы вы остались у меня на ночь, — мягко произнесла она.

Сэмюел взглянул на жалюзи и вздохнул.

— Хорошо, я подожду в гостиной, пока ты переодеваешься, — нехотя сказал он.

На ее лице расцвела радостная улыбка.

— Конечно. — Леда кивнула. — Я не задержусь, я быстро!

Вернувшись в гостиную, Сэмюел вышел на веранду. Бумажные фонарики тихо покачивались на ветру, и от этого по веранде передвигались розоватые круги света. В дальнем конце веранды стояла парочка, любовавшаяся сказочными огнями города. Сэмюел сразу понял: эти люди с дальних островов, приехали в Гонолулу на выходные и они безопасны.

Потом Сэмюел стал наблюдать за официантами в белом, суетящимися внизу, выискивая глазами еще какое-то движение, которое могло бы насторожить его. Ему было известно, что противник двигается почти незаметно, с той же кошачьей грацией, с какой двигался он сам. Однако он лишь услышал, как кто-то недовольно ворчит из-за того, что ему принесли простую воду, а он просил лимонад со льдом.

Временами Джерарду казалось, что скрываться от врага — это все равно что тихо умирать. Надо забыть о своих желаниях, сомнениях, о себе, стать тенью и свободно двигаться в темноте. Это словно по доброй воле нырнуть в ледяной океан и чувствовать, как лед медленно обжигает, начиная от кончиков пальцев и доходя до мозга, замораживая до такой степени, что тело постепенно теряет чувствительность.

Свет в спальне погас, оставив на веранде лишь розовые круги от бумажных фонариков, и Сэмюел, вернувшись в номер, закрыл дверь, но запирать ее не стал. Молча подошел к спальне. Заметив, что Леда задернула светлую противомоскитную сетку, спускавшуюся с потолка, Сэмюел затаился за сеткой, прислонившись к стене и рассчитывая на то, что его белая одежда, сливаясь со стеной, сделает его незаметным.

— Сэр! — тихо позвала Леда с кровати.

— Спи, — отозвался он. — Я здесь, и я не уйду.

Леда села в кровати.

— Так ты не ляжешь со мной?

— Спи и ни о чем не думай. Спокойной ночи.

Леда продолжала сидеть, и хотя глаза Сэмюела вскоре привыкли к темноте, он не мог различить выражения ее лица. Наконец она опустилась на подушки, а через два часа негромкий смех и разговоры внизу затихли.