Все мужчины негодяи? - Сари Робинс

– Я пришел к выводу, что этот французский заговор является для Уитона не чем иным, как удобным предлогом, чтобы подобраться к Эвелине, Салли и получить доступ ко всему, что его интересует.

– У меня сложилось впечатление, что этот низкий человек не особенно боится, что о его деятельности станет известно властям, – заметила Эвелина. – Для чего ему заботиться о каких-то отговорках и предлогах?

– Он ведет двойную игру, – ответил Джастин. – Он ставит перед своими сотрудниками фальшивые задачи, а сам в это время безнаказанно преследует собственные цели. – Взгляд маркиза стал печальным. – Не могу поверить, что я был орудием в его руках!

– Вы думали, что спасаете свою родину, – пыталась оправдать его Эвелина. – Кроме того, если бы вы не участвовали в этом, Уитон давно бы уже расправился со мной.

Сеньор Аролас потер подбородок.

– Так получается, вы должны были проникнуть в тыл противника, милорд?

– Да.

– Логически обоснованный план, учитывая родство между вашими семьями и вашу роль в министерстве иностранных дел.

– Как вам удалось так много обо мне узнать? – удивился Джастин.

– Я расспросил одного моего друга.

Стало очевидно, насколько велико влияние Ароласа: единственным человеком, которому могло быть обо всем известно, мог быть только сам Веллингтон.

В комнате на некоторое время воцарилось молчание. Расторопный слуга поставил для каждого из мужчин стул, и они сели рядом с кроватью Эвелины.

– Так что же произошло с этим самым планом?

Баркли поморщился и уселся поудобнее, чтобы не тревожить больную ногу.

– Ловушка захлопнулась. Уитон задержал Салливана, но, очевидно, не получил от него того, чего хотел. Тогда он начал охотиться за Эвелиной.

– И схватил моего сына. – Сеньор Аролас, нахмурясь, спросил: – Так что же нужно этому человеку?

– Не знаю, – признался Джастин.

– Я мечтаю о мести, – прошептала Эвелина. – За то, что он убил моего отца. – Она сама удивилась, с каким ледяным спокойствием произнесла эти слова.

Аролас помрачнел лицом.

– Теперь, когда он похитил моего сына, его долг удваивается.

– Он считает, что это мой отец обокрал его.

– Что он у него украл?

Эвелина закусила губу, стараясь вспомнить в подробностях, что говорил ей Уитон.

– Не что, а кого. Его жену и мою мать. Ах, еще его рыцарское звание и… какое-то сокровище.

– Что за сокровище? – встрепенулся Джастин, подавшись вперед всем корпусом.

Эвелина только молча покачала головой.

– Значит, это был он, – тихо произнес Аролас. Его фраза не ускользнула от внимания Эвелины.

– О чем вы говорите, сеньор Аролас?

Испанец откашлялся.

– Ваш отец доверял мне все свои секреты. И думаю, вы, Эвелина, уже достаточно взрослая, чтобы узнать правду без ущерба для себя.

В горле у Эвелины встал комок.

– О чем идет речь?

– Жизнь у дипломата несладкая. Но особенно тяжело приходится его семье. – В шоколадно-карих глазах испанца промелькнуло чувство вины. – Мы вели эту жизнь ради своей родины. – Он пожал плечами. – Филипп догадывался, что Дейдра несчастлива в браке. Однако, когда она призналась ему, что у нее была связь на стороне, он чуть не сошел с ума от горя. – Аролас пристально посмотрел на Эвелину и заметил: – Вижу, вас это не очень удивило.

– Я всегда подозревала, что мама была неверна отцу. Даже в нежном возрасте можно случайно услышать то, что не предназначено для детских ушей. Как это ни странно, иногда в глубине души я даже радовалась, что мама нашла для себя отдушину. Однако чаще всего я не могла ей простить того, что отец из-за нее так страдал. – Эвелина презрительно скривила губы. – Но что мне действительно внушает отвращение – так это то, что она изменила ему с таким негодяем, как Уитон.

– Очевидно, свою роль сыграл тот факт, что они дружили с самого детства и в ранней юности чуть не поженились, – объяснил Аролас. – Когда Дейдра вышла замуж, Уитон преследовал возлюбленную в течение нескольких лет, желая ее вернуть. Я не знаю точно, как именно протекал их роман, но это Дейдра поставила в нем точку, потому что ее терзало чувство вины.

– Может быть, она наконец прозрела, – заметила Эвелина.

Джастин покачал головой.

– Если ваша мать закончила этот роман давным-давно, а ваш отец был удостоен звания рыцаря много лет назад, в таком случае почему Уитон убил его только теперь? И зачем он за вами охотится?

– Хотя вы дьявольски умны, милорд, – сухо заметила Эвелина, – вы не в силах разобраться, что на уме у одержимого.

– Так, значит, как я понял, – заговорил Аролас после некоторой паузы, – Анхеля схватили возле церкви. А что именно вы делали в церкви в пять часов утра?

– Мы с Эвелиной собирались обвенчаться, – с готовностью объяснил Джастин, внимательно следя за реакцией Эвелины.

Аролас, похоже, не поверил своим ушам.

– Не может быть. Должно быть, вы шутите! Эвелина дала зарок никогда не выходить замуж, когда ей было восемь лет от роду.

– Был выписан ордер на арест Эвелины якобы за мое похищение, – объяснил Джастин. – Если бы мы поженились…

– Ей бы не смогли предъявить обвинение. – Казалось, это объяснение огорчило сеньора Ароласа. – Но видимо, Уитону больше не требовалось маскировать свои грязные делишки под выполнение служебных обязанностей.

– Очевидно, он уже понимал, что ему нечего терять, – сделал вывод Джастин. – Что означает, что Анхелю и Салли угрожает сейчас еще большая опасность, чем мы думали.

Эвелина стиснула кулаки.

– Что нам делать?

Сеньор Аролас задумчиво потер подбородок. Он сидел, уставившись неподвижным взглядом в одну точку.

– Отдайте ему то, что он хочет.

– Но что именно? – вскричала Эвелина, и у нее снова начала раскалываться голова. – Провалиться мне на этом месте, если я позволю этому подонку одержать надо мной верх!

Джастин покачал головой. Его глаза вспыхнули, и на лице была написана решимость.

– Сеньор Аролас еще не объяснил, что мы сделаем с Уитоном после того, как отдадим ему то, что он хочет, а он выдаст нам Анхеля и Салли.

– О! – Эвелина откинулась на подушки. – Как мы отдадим ему то, что он хочет, если мы даже не знаем, что это?

– Мы спросим об этом у него. Пусть он сам скажет, что ему нужно, – спокойно ответил Аролас. – Для этого у меня припасена пара трюков.