Бижутерия - Мередит Рич

1976 год

Лимузины скопились на участке Пятой авеню между Пятьдесят третьей и Пятьдесят четвертой улицами. В этот промозглый октябрьский вечер столпившиеся у деревянных полицейских заграждений зеваки таращились на разодетых в меха знаменитостей — звезд ночной манхэттенской сцены и невысокого пошиба магнатов международного денежного рынка. Все они сплошным потоком устремились к сияющему фасаду «Бижу». Этим вечером открывался магазин, и в переполненном помещении вовсю уже шло представление.

— Что тут такое? — спросила у своей компаньонки дама в норковом манто. — Какой-нибудь новый ночной клуб?

— Понятия не имею. Может быть, снимают кино? — предположила подружка.

— Открывается магазин, — подсказал из толпы молодой человек. — «Бижу»… ювелирный.

— Неужели? Столько кутерьмы из-за какого-то магазина? — обернулась к спутнице престарелая матрона. — Интересно, что об этом думают у Тиффани?

Внутри нового «Бижу» модели, богатые вдовы и знаменитости ослепительно улыбались в объективы газетных и журнальных репортеров, стараясь затмить собой товар, разложенный на шелке и бархате в витринах из резного дерева и гнутых стекол. Отобранные Джуэл для магазина молодые дизайнеры взволнованно давали импровизированные интервью и терпеливо отвечали на вопросы покупателей. Среди них, конечно, были Кэтлин Коламбиер, Катрина и Кристоф фон Берлихинген. Но кроме них, еще трое. Чтобы найти этих людей, Джуэл пришлось прочесать всю страну; ими оказались Роди Абрамс, Том Тинкер и талантливая гавайка, которую знали только как Лейлани. Они представляли звездный состав. Но Джуэл дополнительно наняла шестерых незаметных глазу покупателей ремесленников, которые отвечали за изготовление классических вещей: свадебных колец, цепочек и неименных, но производимых малыми партиями украшений, которые для особой секции магазина изобретала она и ее звезды.

— Согласись, что сборище вышло забавным, — заметила Изабел Прескотт Фарради, когда они кончили позировать целой шеренге газетных фотографов.

— Не знаю, — ответила Джуэл. — Я слишком вымоталась. Девять месяцев работала по двадцать часов, чтобы успеть с открытием, и совершенно забыла, что значит слово «забавный». — Она была одета в платье из красной тафты от Гарри Харпера. Шею, волосы и запястья украшали рубины и аметисты собственного изготовления, на пальцах блестели кольца, сделанные всеми ее дизайнерами.

— Неправда! — Сквозь толпу с бокалами шампанского для сестры и жены протолкался Аллен. Хотя шампанского и закусок было в достатке, официанты не успевали наполнять подносы — на зеленый ворсистый ковер магазина с улицы вломились сотни людей. — Для тебя, дорогая, — продолжал Аллен, — работа — самое большое развлечение. — Он поцеловал жену и нежно обнял за талию Изабел. — Если бы сестренка не приезжала в город каждый месяц и не позволяла себя повсюду сопровождать, я бы уже чувствовал себя настоящим изгоем.

— Бедняжка, — в тон ему подхватила Джуэл. — Я обещаю, отныне все переменится. «Бижу» открыт, и я имею право снова стать человеком.

— Джуэл, дорогая! — К ним протиснулась пышная блондинка Кейми Пратт, занимавшаяся связью с общественностью в период подготовки к открытию «Бижу». — Потрясающе! Такого успеха я еще не добивалась! Эта банда просто влюбилась в драгоценности! Одни хвалебные замечания.

— Ты всем клиентам это говоришь, — рассмеялась Джуэл. — Но магазин полон. Как тебе это удалось?

— Шесть месяцев упорного труда… вот и все. Весьма кстати пришелся репортаж на обложке «Нью-Йорк» о тебе и Аллене… Потом статья в «Таймс мэгэзин». Люди дрались за то, чтобы попасть на открытие «Бижу». Помнишь, ведь я тебе это обещала? Шесть месяцев вызревания, и — бах! — я разрешилась от бремени.

— Аллен говорит, ты обходишься в целое состояние, — холодно заметила Изабел. — Но, вероятно, того стоишь. Мама считает, что пресс-секретари…

— Изабел, я эксперт по связям с общественностью, — поправила ее Кейми.

— Извини. — Изабел знала Кейми еще со школьной скамьи и никогда ее не любила. — Мама считает, что эксперты по связям с общественностью присланы на землю дьяволом. Но надо отдать должное, в своем деле ты разбираешься.

— Кстати, а где ваша мать? — спросила у Аллена Джуэл. Ладонна Прескотт нехотя согласилась приехать в Нью-Йорк на открытие «Бижу». Изабел полагала: если мать увидит магазин своими глазами, это благотворно повлияет на ее отношения с Джуэл.

— Она в жемчужном зале, — ответил Аллен. — Разговаривает с попугаем. Кажется, матери там понравилось, хотя она жаловалась, что шум волн невыносимо громкий.

— Что ж, дорогой, придется смириться. С точки зрения твоей матери, я не способна сделать ничего правильно. Если я терплю неудачу, она меня ненавидит. Если преуспеваю, ненавидит еще сильнее.

— В таком случае ей придется возненавидеть вас лютой ненавистью. Это вы о ком? — К ним подошел Гарри Харпер с женой Вивиан, на которой поблескивало переделанное Джуэл кольцо; и еще два кольца, ожерелье и серьги — все работы Джуэл. Джуэл заметила, что Гарри весь вечер ел ее глазами, и надеялась, что его вожделение не столь очевидно жене.

— Огромный успех! — Вивиан расцеловала Джуэл в обе щеки. — Но должна предупредить: Гарри на вас сердится.

— Неужели? Что я натворила? — небрежно спросила Джуэл, не сводя с нее глаз.

— Пока ничего, — проворчал Харпер. — Но до меня дошел слушок, что вы собирались переманить Эдварда.

— Не удалось, — улыбнулась она. Джуэл предложила Эдварду работу, но он отказался. — Он слишком верен вам, Гарри.