Любовь неукротимая - Хизер Сноу

– Могу, Пен. Я больше не буду бороться с безумием. Такова моя судьба, и я принимаю ее.

Бромвич заставил себя отпустить ее руки. Боже, как же он любит ее! И только во имя этой любви он нашел в себе силы сказать остальное:

– И ты тоже должна оставить все как есть, Пен.

Пенелопа сжала кулаки, вонзившись ногтями в ладони, словно это могло помочь ей сохранить тепло его рук, ускользавшего от нее, как и он сам. Габриэль не пойдет с ней. Он не пойдет с ней, и она ничего не может с этим поделать. Он останется здесь, и ей придется смириться с этим. Завтра семья доставит его в суд, и уже к вечеру его вновь отправят в Викеринг-плейс.

Пен закрыла глаза, вновь полились слезы. Господи, никогда прежде она не чувствовала себя такой беспомощной!

Она даже не могла злиться на Габриэля. Он был убежден – его жизнь сломана – и считал своим долгом уберечь ее. Он совершал страшную ошибку, но из лучших побуждений, и Пенелопе казалось, что из-за этого любовь к нему лишь возросла.

Пенелопа все еще не могла поверить, что он сумасшедший. Несмотря на рецидив, она чувствовала: за его приступами скрывается нечто, не имеющее никакого отношения к безумию. Но даже если Габриэль и страдает психическим расстройством, она все равно хочет остаться с ним.

Ей не было страшно. Габриэль не похож на Майкла. Майкл держался за свое безумие, точно оно единственное во всем мире могло принести ему счастье. И он провоцировал приступы, не заботясь о том, чем это может обернуться для него – и для нее.

Слова Габриэля не имели для нее большого смысла. Человек, которого она знала, никогда не посмел бы опустить руки и сдаться. Сейчас он этого не понимает, но вскоре вновь начнет бороться за себя. А Пенелопа должна убедить его, что, чем бы ни оказалась вызвана эта болезнь, вдвоем преодолеть ее будет намного проще. Она открыла глаза, моля Бога, чтобы тот помог ей подобрать верные слова.

– Габриэль, я…

С громким скрежетом открылась дверь – вошла служанка, с подносом. Пенелопа отвернулась и постаралась как можно более незаметно смахнуть слезы с лица. Она услышала, как прислуга поставила поднос с чаем на столик, и едва нашла в себе силы подавить раздражение. Бедняжка ведь просто выполняла свою работу. Откуда ей знать, что она прерывает судьбоносный разговор, от которого зависит будущее и счастье двух людей.

Служанка подошла ближе и сказала:

– Ну вот, милорд. Все, как вы любите.

Пенелопа обернулась, и казалось, только сейчас девушка заметила ее присутствие.

– О! – От неожиданности она прижала к груди предложенную Габриэлю чашку. – Прошу меня извинить, сэр. Я не знала, что у вас посетитель. Мне принести еще одну чашку?

Габриэль отрицательно покачал головой.

– Нет, спасибо, Дженни. Леди Мантон уже уходит.

У Пенелопы упало сердце. Нет, она не собирается уходить – просто не может сделать этого. По крайней мере до тех пор, пока не переубедит Габриэля.

Служанка смущенно смотрела то на Пенелопу, то на Габриэля, по-прежнему не отдавая чашку с чаем. Так, с чашкой в руках она и направилась к выходу. Пен удивило, что она не выполнила того, за чем пришла.

– Я… я вернусь тогда… попозже.

По коже Пен пробежала ледяная дрожь. Что все это значит? Почему девушка заикается? Неужели ее настолько смутило то, что она застала господина в компании плачущей незнакомки? Пенелопа прищурилась, стараясь рассмотреть лицо служанки.

– Подождите, – выпалила она. Габриэль и прислуга изумленно взглянули на нее, и Пен зарделась. Вероятно, сейчас она выставляла себя дурой, но все же что-то вызывало у нее подозрения.

Пенелопа не отрывала взгляда от лица служанки. Что-то в ее лице казалось ей знакомым…

– Тем вечером вы были в гостиной, – проговорила Пен. – Вы делали мне компресс после того, как я упала.

Девушка раскраснелась и опустила глаза, нервно сжав чашку.

– Да, миледи.

– Благодарю вас за помощь, – сказала Пенелопа и в этот момент готова была поклясться, что в глазах служанки промелькнуло чувство вины. Странно.

Разве не эта ли девушка подавала Габриэлю бренди тем же вечером? Во рту Пен пересохло. У Габриэля не было ни единого приступа на протяжении недель, пока он не приехал сюда…

Она опустила взгляд на чашку, которую служанка все еще держала в руках. Почему девушка не отдала ее Габриэлю, как и собиралась, при Пенелопе? Неужели там не просто чай?…

Нет. Нет! Лилиан говорила лишь, что, возможно, приступы Габриэля были вызваны каким-то веществом, но она так и не разгадала, чем это может оказаться. К тому же приступы повторялись и в Викеринг-плейс. Вероятно ли, чтобы и в клинике ему подмешивали в напитки ту же субстанцию?

Пенелопа вновь взглянула на служанку. Ну конечно, эта девушка кажется ей знакомой! Они встречались и раньше.

– Мисс Крибб?

Щеки девушки запылали.

– Извините, не признала вас сразу. – Пенелопа постаралась скрыть изумление обыкновенной вежливостью, чтобы служанка не догадалась, что ее в чем-то подозревают. – Униформа так меняет женщин. – Пен запомнила ее в том плаще, который был на ней в саду Викеринг-плейс.

– А я не ожидала увидеть вас здесь, миледи, – пробормотала мисс Крибб.

Вмиг в голове Пенелопы пробежали тысячи мыслей. Она вспомнила, что Габриэль помог сестре обезумевшей вдовы в прошлом году, но и предположить не могла, что эта сестра работает прислугой в его доме. Он пристроил ее в своем поместье в Бирмингем, чтобы она могла жить недалеко от больной родственницы.

Приступы Габриэля начались девять месяцев назад… в Бирмингем… приступы, которые сразу показались Пенелопе странными, не похожими ни на одно душевное расстройство.

Но что мисс Крибб делает в Лондоне? Служанки обычно не путешествуют из дома в дом вслед за хозяином, если это, конечно, не личная горничная какой-нибудь леди. Может быть, мисс Крибб служанка матери Габриэля? Или… Амелии?

Сейчас, однако, важнее выяснить другое. Пенелопа задержала взгляд на чашке, заметив, что мисс Крибб с нарастающим беспокойством косится в сторону двери, очевидно, желая уйти.

Дьявол! Все существо Пен кричало, что в этой чашке помимо чая есть что-то еще. Но как это доказать?

– Что ж, если это все, милорд, миледи, – откланявшись, пролепетала мисс Крибб.

Если она уйдет, Пенелопа никогда не узнает, обманывала ли ее интуиция. И Габриэль навеки уверится в мысли, что он безумец. Она нагнала девушку и выхватила из ее рук чашку, пролив немного содержимого на руки. Мисс Крибб изумленно вскрикнула.

– Пен! – удивленно воскликнул Габриэль.

Но Пенелопа не обратила на это никакого внимания. Она поднесла чашку ко рту и принялась жадно пить. Чувствовался приятный сладковатый вкус молока и небольшая доля бренди – это для маскировки опасного ингредиента?