Француженки не любят сказки - Лора Флоранд

– Что ты хочешь сказать мне? Что я красивый? Я еще не видел никого прекраснее тебя.

– Доминик, я очень хорошо представляю себе, с какими красивыми женщинами ты спал…

Он заставил ее замолчать поцелуем и одновременно раздвинул ее колени.

– Ты даже не знаешь, о чем говоришь, черт побери. – Его поцелуи делались все более жадными, ладони пытались служить защитой от шершавой стены, а его бедра давили все сильнее. Он не шутил, сказав, что хочет взять ее жестко. – Жем, скажи мне, что я могу удержать тебя.

– Между прочим, я хотела поговорить с тобой о…

– Ты просто скажи! – Он сунул руки в ее легинсы и стащил их вместе с трусиками и всем остальным.

Но она учащенно задышала от страсти, когда ее нежное лоно сначала ощутило прохладный воздух – а потом прикосновения его большого пальца, грубо раздвинувшего ее половые губы.

– Скажи.

– Ты можешь удержать меня. – Она беспомощно извивалась. – Дом – господи – не спеши. Дай мне – насладиться тобой.

Опять грубый смех, наполненный отчаяньем.

– Я попробую. Пожалуй, мне нужна практика.

И он старался не торопиться. Камень сдерживал его, напоминал, что нельзя увлекаться и напирать слишком сильно, чтобы не сделать ей больно.

Потом она сидела у него на коленях за своим обычным столиком и разглядывала тыльную сторону его рук. Они покрылись ссадинами. Пока она наслаждалась его восхитительными усилиями, он защищал ее голову и попку от грубого камня.

– Прости, – виновато сказала она, водя пальцем над царапиной, но не прикасаясь к ней, а лишь шевеля волоски на его руке.

– Пустяки, – отмахнулся он. – Правда. Пустяки. Я люблю тебя. – Он произнес это твердо, как приказ, не допускавший никаких возражений. И еще крепче обнял ее.

Самое лучшее место на свете.

– Можно я навсегда останусь сидеть вот так? – с тоской попросила она.

– Да, – ответил он, уткнувшись носом в ее волосы.

– Я люблю тебя, – прошептала она возле его горла. – Но я понимаю, почему тебе не нравится это слышать.

Его рука слегка напряглась.

– Не уверен, что ты это понимаешь.

– Это слишком прилипчиво, – сказала она, обхватила его, насколько хватило ее рук, и еще сильнее прижалась к нему.

– Жем. – Он взял ее за подбородок, но она вырвалась, уткнулась носом в ямку на его горле и вдохнула его запах – восхитительный, теплый, темный, опасный. От него пахло шоколадом, а также смесью запахов ее и его собственной кожи. – Недостаточно прилипчиво.

Тогда она подняла голову и посмотрела на него при слабом свете, который просачивался от его оконных витрин, бросая в темноту полосатые, как зебра, линии. Ей показалось, что какой-то огромный зверь вышел из лесной чащи и положил ей на колени свой рог. Но это был не единорог, а дикий, опасный хищник.

– Я хочу, чтобы ты пообещала, что никогда меня не бросишь. – Его пальцы впились ей в кожу, но тут же разжались. – Но я все равно не поверю, если даже ты и пообещаешь.

– Какие мы глупые. – Она ощупала его плечо, руку, изучая в темноте форму странного зверя. – Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что никогда меня не отпустишь. Но мне трудно поверить, что у меня есть на это право.

– Я знаю. – Его рука была то грубой, то нежной, словно он все время спохватывался и смягчал свои прикосновения. Но тотчас забывал об этом. – Сначала ты должна спасти младших. Тех, кто, – у него странным образом дрогнул голос, – в этом нуждается.

Она опять уткнулась в него, спрятав руки между своим телом и его грудью. Получилось, что он как бы целиком завернул ее в себя. В последние дни он уже понял ее потребность в этом и послушно выполнял ее желание.

– Скоро я стану сильнее, – пообещала она.

– Не сомневаюсь, – пробормотал он, вдыхая аромат ее волос. – Пообещай, что не бросишь меня, когда это произойдет. Или пообещай, что вернешься ко мне. Если тебе нужно ехать и спасать людей, пообещай мне, что вернешься ко мне, когда тебе понадобятся новые силы.

– Но ведь ты не поверишь мне. Если я дам слово.

– Нет, – признался он. – Нет, пожалуй, никогда не поверю.

Тут она неожиданно поняла, что он столкнулся со своим самым худшим кошмаром. Из-за нее. С тем, в котором он пытался ей верить, что если она уйдет, то потом вернется назад.

А ей пришлось иметь дело со своим кошмаром, совсем другим. Прогонять из памяти ту картину – парней с палками. Избавляться от ужаса, который поселился в ее душе. Сделать выбор, который не был сфокусирован ни на борьбе с той картиной, ни на капитуляции перед ней. Сделать выбор, который наконец-то станет… ее выбором. Выбором в ее пользу.

– Но я мог бы стать – сильнее. – Его голос был сумрачнее, чем окружавшие их тени, но в нем звучала лукавинка. – Не таким сильным, как ты. Но когда-нибудь я, возможно, поверю, что ты будешь со мной хотя бы какое-то время.

Она тихонько засмеялась и поерзала – просто ради удовольствия потереться о него, почувствовать его всем своим телом.

– Это как у Льюиса Кэрролла: «Что ж, теперь, когда мы увидели друг друга, – сказал Единорог, – если ты поверишь в мою реальность, то я поверю в твою».

– Я кто – Единорог или Алиса? – поинтересовался он, слегка удивив ее поначалу, пока она не вспомнила про его книги.

– Ой, ты, несомненно, сказочное чудовище. – Она погладила его по плечу. Темный, свирепый – как раз то, что ей нужно. Белый единорог был бы слишком слабым. Или недотрогой.

Он тоже засмеялся и дотронулся ладонью до ее лица.

– Ладно. А ты тогда моя несравненная Алиса. Такая земная и близкая. – Он прижал ее к себе, словно ему захотелось потереться об нее. – Я попытаюсь поверить в твою реальность.

Они замолчали. Может, оба пытались поверить. Доминик, казалось, никуда не торопился. Словно мог вечно сидеть тут, в своем салоне, за этим маленьким столиком и… лакомиться ею.

Она сглотнула и нерешительно произнесла:

– Я хочу задать тебе странный вопрос.

Он молча ждал.

Она смотрела на него в темноте, удобно устроившись, словно в колыбели, в его могучих объятьях.

– Ты женишься на мне?

Он не шевелился. Он не дышал. Потом его руки стали все крепче и крепче сжимать ее бедра, пока она не вскрикнула от боли.

– Боже, кажется, я сейчас упаду в обморок.

Он снял ее с коленей, отошел от нее к красной бархатной занавеси. Джейми выпрямилась и глядела ему вслед, онемев. Неужели ее предложение вызвало у него такой шок?

Он оперся рукой о белую стену с бутонами роз. Его большое тело сотряслось от мощного вздоха. Еще один вздох.

Потом он повернул голову и посмотрел на нее через плечо.