Обещание поцелуя - Стефани Лоуренс

Она посмотрела ему в глаза и поняла, что он говорит правду. Однако…

— Альмира говорила о каком-то скандале. Ответь мне честно — что она имела в виду?

— Никакого скандала. Во Франции, возможно, возникли бы трудности, но здесь никто не устроит скандала из-за того, что мужчина путешествует с женщиной, с которой обручился.

— Но мы ведь еще не… — Она растерянно взглянула на него. — О чем ты мне не рассказал?

— Я не знал, как долго мы будем отсутствовать, поэтому послал извещение клирику о включении нас в Придворный циркуляр.

— Перед тем как мы уехали из Сомерсхэма? — удивилась она.

— Перед тем как ты обиделась и отказалась говорить на эту тему. — Взяв ее руки, он поднес их к губам. — Если ты сейчас откажешь мне, то выставишь меня на посмешище перед всем светом. Я положил к твоим ногам мое сердце и честь — ты можешь публично растоптать их, если захочешь.

Он снова манипулировал ею, и она это понимала. Растоптать его сердце? Единственное, чего она хотела, — это лелеять его. Ей трудно было сердиться, когда ее сердце заходилось от счастья.

— Ты можешь задать мне свой вопрос сейчас.

— Малышка, будешь ли ты моей? Выйдешь ли ты за меня замуж и будешь ли моей герцогиней — моей партнершей во всех начинаниях… моей женой на всю оставшуюся жизнь?

— Ты уже знаешь мой ответ.

— Я никогда не был столь глупым, чтобы считать это само собой разумеющимся. Ты должна ответить мне.

— Да, — сказала она, рассмеявшись.

— Просто «да»?

Она улыбнулась и обняла его за шею:

— Да — от всего сердца. Да — от всей души.

Влюбленные и счастливые, они отправились в Сомерсхэм, но, переступив порог своего дома, Себастьян сделал открытие, что, несмотря на всю его власть, оставались проблемы, которые не поддавались контролю.

Огромный дом был заполнен членами семьи и друзьями, жаждавшими услышать последние новости.

— Я же просил пригласить только самых близких, — недовольно произнес он, целуя Августу. — А ты собрала половину Лондона!

— Это не я посылала извещение клирику. Что мне оставалось делать? Едва ли ты мог ожидать, что общество останется равнодушным к твоей свадьбе.

— Действительно, дорогой мальчик, — вступила в разговор Клара. — Предстоит такое важное событие. Конечно же, всем захотелось на нем поприсутствовать. Не могли же мы их прогнать!

Августа обняла Хелену:

— Я так рада за вас, дорогая. Мы все рады. Надеюсь, ты не подумаешь, что мы вмешиваемся не в свои дела, но мы с Кларой все предусмотрели. Поскольку мой брат не обращает внимания на всякие мелочи вроде свадебного наряда, мы переделали по твоей фигуре платье нашей матери. Оно будет тебе впору и, я уверена, понравится тебе.

— Уверена. — Хелена не могла удержаться от улыбки. Она представила всем Ариэль, которую Августа приняла как родную.

— Шестнадцать? О, дорогая, так у тебя еще все впереди!

Филипп хмурился, когда его представляли, но Августа этого не заметила. Ариэль одарила его улыбкой, и он просиял. Прежде чем Хелена успела опомниться, Августа обняла ее и Ариэль, заявив своему брату:

— Занимайтесь своими делами, ваша светлость. Дамы ждут не дождутся, чтобы познакомиться с Хеленой, а ей еще надо переодеться. Ты можешь подождать в библиотеке. Там твои французские друзья пьют бренди.

Себастьян тихо выругался, но сестра не обратила на него никакого внимания. Шепча проклятия, он побрел в библиотеку.

Холл и все главные комнаты были украшены рождественскими венками и ветками вечнозеленых растений. Везде царила предпраздничная суматоха. Во всех каминах горели большие поленья, в воздухе стоял запах выпечки и подогретого вина.

Близилось Рождество — время доверять, время давать.

Все собравшиеся в большом доме испытывали необычайный подъем — ведь им предстояло стать свидетелями грандиозного события.

В канун Рождества на землю опустился иней, сияющий в морозном воздухе, как россыпь маленьких бриллиантов, когда солнечные лучи пробегали по замерзшей земле и деревьям. Хелена стояла в церкви и давала клятву, навеки связывавшую ее с Себастьяном, с его домом и его семьей. Она завороженно слушала клятву, которую произносил он, обещая любить и защищать ее, сейчас и всегда.

Они поженились в атмосфере благословенного покоя, счастья и любви, в то время года, когда сердца всех переполняет блаженство и радость.

Хелена повернулась к нему, откинула вуаль, когда-то принадлежавшую его матери, а солнечные лучи, проникавшие сквозь витражные стекла, окутывали их праздничным светом. Она упала в его объятия, сознавая, что теперь — и всегда — ее будет охранять могущественный мужчина, которых еще совсем недавно она так боялась.

Теперь она свободна — свободна настолько, что готова прожить свою жизнь под защитой любящего тирана.

Они поцеловались.

Зазвонили колокола, радостно салютуя им, солнцу и празднику — салютуя любви, которая связала их сердца.

Мороз сковал землю, нарисовал на окнах узоры, а Себастьян писал письмо. Было утро следующего дня, и большой дом еще спал.

В большой, роскошно обставленной спальне с огромной кроватью на четырех столбиках единственными звуками, нарушавшими тишину, были скрип пера и треск поленьев в камине. Несмотря на мороз, в комнате было тепло и Себастьян сидел в халате.

На столе, под рукой, лежал кинжал, вложенный в ножны. Его рукоятка была золотой, с орнаментом и рубином с голубиное яйцо. Он стоил целое состояние, хотя его ценность нельзя было измерить никакими мерками.

Дописав послание, Себастьян отложил перо и посмотрел на кровать. Хелена сладко спала. Ее черные кудри разметались по подушке.

Она была принята в клан Кинстеров с восторгом, и вся родня наперебой обещала ей свою любовь и заботу. Во время свадебного пира, который длился весь день, Себастьян наслаждался ее успехом. Мартин и Джордж не спускали с нее глаз, очарованные ее красотой, улыбками и смехом. Они поклялись быть ее рабами на всю жизнь. Она быстро подружилась с Августой и снисходительно отнеслась к Альмире. Она очаровала Артура, самого сдержанного из них.

Хелена во многом похожа на него. Он никогда не сможет принимать ее любовь как должное. Он обладал властью, благородным происхождением и богатством, но ее любовь не подчинялась ему. Поэтому он всегда будет рядом, чтобы быть уверенным, что она никуда не уйдет от него.

Уязвимость победителя.

Улыбнувшись, он в последний раз перечитал свое письмо:

«Милорд, возвращаю вам предмет, на который, как я полагаю, вы имеете право. Вы, несомненно, помните обстоятельства, при которых он попал в мои руки семь лет назад. Чего вы никогда не знали, так это тою, что, послав меня в монастырь, предоставили мне возможность познакомиться с вашей подопечной, которая в то время там жила.