Лестница к звездам - Наталья Калинина

Денис потянулся ко мне губами, и я послушно подставила свои. Потом мы, естественно, занимались любовью. Неподалеку шумело шоссе, сквозь голые березовые ветки тревожно поблескивало голубое небо.

— Улетим на пару дней в Сочи?

Он взял в ладони мое лицо, заглянул в глаза.

— Да, — загипнотизированно ответила я. — Только у меня нет ни паспорта, ни денег.

— Пустяки. У меня дядька работает в аэропорту. Большой начальник. Машину поставит на личную стоянку.

Через каких-то два часа мы уже сидели в самолете, который выруливал на взлетную полосу. Разумеется, я не успела предупредить маму — мы просто не отлипали друг от друга и все время целовались.

— Ну вот, я наставил твоему Янезу рога. — У Дениса было по-детски самодовольное выражение лица. — Интересно, и где это ты откопала хмыря с таким шершавым именем?

— Я знаю его дольше, чем тебя.

— Почему ты никогда не рассказывала мне о нем?

Казалось, Денис был готов вцепиться мне в горло. Его глаза снова метали громы и молнии.

— А что было рассказывать?

— Ну да, он такое ничтожество, что нечего рассказывать. Почему ты не спала с ним раньше?

Я пожала плечами. Я сама не знала ответа на этот вопрос. Сеня был любимцем женщин и всегда благоволил ко мне. Наверное, мне просто не пришло в голову с ним переспать.

— Ты стала похотливой и развратной. Ты не можешь обходиться без мужчины. Я прав? Отвечай!

На нас смотрели. Но Дениса это только раззадоривало.

— Я не могу без тебя, — вдруг сказала я. — А ты… ты…

Я разрыдалась у него на груди.

Эти два дня и две ночи были для меня сплошным праздником. Море лениво ворчало под нашим балконом, все вокруг цвело, благоухало. Мы заказывали еду и вино в номер. За эти два дня мы вышли из нашей комнаты всего на двадцать минут — купить в ларьке внизу пасту и зубные щетки.

— Интересно, что ты скажешь своему Янезу? — спросил Денис, подавая мне бокал с «Хванчкарой». — Уж, наверное, не правду.

— Он ничего не спросит.

— То есть как?

Денис глянул на меня так, словно от моего ответа зависело, встанет ли завтра солнце.

— Я тебе наврала. Я не выходила замуж.

Он готов был меня задушить. «Хванчкара» расплескалась по подушкам и простыне. Он сдавил обеими руками мое горло. И очень больно.

— Решила подергать меня за веревочку? Не выйдет! Не выйдет!

Он толкнул меня со всей силы в грудь и выскочил на балкон в чем мама родила. На улице было прохладно и шел дождь.

Я терла шею — наверняка будут синяки. И это называется любовью.

— Мы сию минуту летим в Москву.

Он бросился к шкафу, сдернул с вешалки джинсы и рубашку.

— Как хочешь.

Я медленно вылезла из постели.

— Ты решила привязать меня к себе на всю жизнь.

— Только этого мне не хватало, — огрызнулась я.

— Ты настоящая эгоцентристка. Ты отрываешь меня от занятий. Ты ревнуешь меня к музыке. Согласись, ты ведь ревнуешь меня к музыке?

Я улыбнулась. Все это напоминало пошлую семейную ссору. Я насмотрелась их в детстве.

— А мне вовсе не смешно. У меня через неделю концерт в Доме ученых, я же вместо того, чтобы учить сонату Прокофьева, провожу время в постели с капризной себялюбивой девицей. Ты не представляешь, сколько я потратил на тебя энергии.

— Представляю. Но это была твоя идея сорваться в Сочи.

— Я думал, ты на самом деле вышла замуж.

— Не вижу разницы. Я все равно тебе изменила. Так что мы теперь квиты, — зло выпалила я и стала натягивать колготки.

Он стоял надо мной босой и в джинсах. Казалось, он потерял дар речи от какого-то нахлынувшего на него сильного чувства. Его взгляд жег мне затылок.

— Шлюха, вот ты кто! Получай!

Он ударил меня наотмашь. Я упала на ковер и осталась там лежать. Я просто не представляла, как вести себя в подобной ситуации.

Не прошло и секунды, как Денис очутился рядом. Он покрывал мое тело поцелуями. Самое ужасное было в том, что они меня возбуждали как никогда. Я не могла себе представить, что не просто стерплю побои от любимого человека, а еще и заведусь от этого. Словом, в душе русской бабы царит настоящая темь.

— Ну почему ты не вышла замуж за своего пианиста? — допытывался за утренним кофе Винченцо. В баре были только мы и пара пожилых немцев, которые с жадностью поглощали теплые булочки с маслом и ветчиной. — Ты его очень любила, бамбина. И он тебя тоже. У вас была такая… пасьоне^[9]. Очень большая пасьоне. Странные вы, русские.

— Наверное, этой твоей пасьоне мало для того, чтобы прожить вместе всю жизнь.

— Это ты права. — Винченцо вздохнул. — Я тоже так считаю: брак — это на всю жизнь. Общие дети, внуки, интересы. Скука и та общая. Я не знал, что Антонелла окажется такой порочной. Как ты думаешь, бамбина, почему одни люди порочные, а другие нет?

— Понятия не имею. Может, мы становимся порочными тогда, когда не находим удовлетворения в любви?

Винченцо задумался.

— Наверное, ты права, бамбина. Только одни от любовных страданий становятся святыми, а другие грешными. Почему ты не стала порочной, бамбина?

— Мне это не понравилось, Винченцо. Очень однообразное занятие.

Он хлопнул ладонью по столу и весело рассмеялся. Немцы повернули в нашу сторону головы, женщина что-то сказала мужчине. Оба неодобрительно поджали губы.

— Они нам позавидовали, бамбина. Они решили, мы порочные. Старые люди почему-то завидуют тем, кто любит порок.

— Откуда ты знаешь?

— Так говорил мой дедушка. Он был очень искренним человеком.

— Ты замечательно говоришь по-русски, Винченцо. Зачем тебе это? Для твоего бизнеса вполне бы хватило трех-четырех десятков слов.

Лицо итальянца приняло таинственное и вместе с тем торжественное выражение. Он пригладил выбившуюся прядку своих отнюдь не густых рыжевато-коричневых волос (если Винченцо их красил, то неизменно в один и тот же цвет) и изрек, глядя мне в глаза:

— Я полюбил русскую литературу. В ней очень много пасьоне. В вас, русских, вообще много пасьоне. Только она почему-то приносит вам горе и разочарование. Я очень интересуюсь Россией. Я бы хотел жениться на русской женщине. Такой умной и красивой, как ты, бамбина.

— Думаю, тебе будет не так уж трудно это осуществить. Многие русские девушки мечтают выйти замуж за итальянца.

— О, те девушки мне не нужны. — Он брезгливо поморщился. — Они путанки. Мои дети будут смеяться надо мной, если я женюсь на одной из этих девушек. К тому же я успел построить некоторые планы и даже позволил себе помечтать. Как ты думаешь, бамбина, в моем возрасте можно мечтать?