Дикарь и леди - Виктория Дал

Переступив порог кабинета, любовники осмотрелись. Семейство встретило их молчанием, но они нисколько не смутились, хотя, конечно же, изобразили смущение. Марисса устроилась в кресле перед письменным столом брата, а Джуд стал позади нее, стараясь выглядеть так, чтобы всем стало ясно: он очень огорчен произошедшим и, само собой, раскаивается. И оба они еще чувствовали некоторую слабость после жарких любовных игр.

Горничная Мариссы приложила немало усилий, чтобы придать хозяйке подобающий вид, но все же губы у нее казались припухшими и подозрительно розовыми; к тому же на шее виднелись два красноватых пятна — их не мог скрыть даже высокий ворот платья.

Что же до Джуда, то он надеялся, что выглядит совершенно естественно. Во всяком случае, волосы он причесал самым тщательным образом.

Все по-прежнему молчали, и Марисса, откашлявшись, проговорила:

— Итак, мы хотели…

— Я принимаю всю вину за случившееся на себя, — перебил ее Джуд.

Марисса взглянула на него через плечо и воскликнула:

— Не смеши, Джуд! Если бы все зависело от тебя, ты бы сейчас уже направлялся в Италию. Один, само собой разумеется.

Джуд устремил на нее пристальный взгляд, но она уже успела отвернуться.

— Я всего лишь гость в этом доме, — продолжал Джуд, — И я должен извиниться за то, что злоупотреблял вашим гостеприимством столь…

— Энергично, — вставила Марисса.

Барон стукнул ладонью по столу и воскликнул:

— Помолчи, Марисса! Ты ведешь себя возмутительно!

Она пожала плечами:

— Что ж, возможно. Но мы с Джудом помолвлены, так что я не понимаю, из-за чего весь этот переполох.

— Переполох из-за того, что этот… так называемый джентльмен обещал не позорить тебя в дальнейшем — независимо от того, помолвлены вы или нет. К тому же вы с ним, насколько я понимаю, собирались расторгнуть помолвку, разве не так?

Джуд кивнул и тихо сказал:

— Все верно. Я действительно не сдержал свое слово.

Эдвард нахмурился и пробурчал себе, под нос:

— Полагаю, что не следует этому удивляться.

Стиснув зубы, Джуд взглянул на него в упор:

— Это намек на мое происхождение?

— Ты дал слово, — заявил Эйдан.

И во взгляде его не было ни намека на сочувствие — лишь холодное презрение.

Джуд с такой силой сжал спинку кресла, что даже пальцы онемели. Что ж, именно этого он и ожидал… Один его неверный шаг — и друзья превратились в недругов.

— А какое отношение это имеет к моим обстоятельствам? — осведомился Джуд. — Или люди благородного происхождения никогда не совершали глупостей из-за любви? Разве ни один из вас никогда не нарушал своих обещаний?

Глаза Эйдана вспыхнули — теперь он смотрел на Джуда с яростью; казалось, он вот-вот набросится на него с кулаками.

А Джуд между тем продолжал:

— Так что не упрекайте меня моим происхождением. Вы нисколько не лучше, черт побери! Нисколько!

И туг стало ясно: Эйдан вот-вот скажет нечто такое, что невозможно простить. «В лучшем случае дело дойдет до кулаков», — промелькнуло у Джуда. В следующее мгновение Марисса поднялась на ноги и, пристально глядя на братьев, проговорила:

— Вы оба знаете все о моих проступках, а ведь я, смею заметить, обладаю безупречной родословной. И могу добавить: мое падение свершилось с участием джентльмена. Более того, все мои прежние кавалеры были вполне безупречного происхождения, не так ли? Поэтому я считаю, что Джуд абсолютно прав. То, что у нас с ним произошло, не имеет ни малейшего отношения к его происхождению. И ставить так вопрос — просто бесчестно с вашей стороны.

Ее слова нисколько не успокоили Эйдана; он все так же сжимал кулаки, в ярости глядя на Джуда. Марисса же с невозмутимым видом продолжала: