Полуночная принцесса - Джо Гудмэн

– Тебе больно? – спросил он, приподнимаясь на локтях. В темноте их кокона он не видел ее лица.

– Нет, – она дотронулась до его щеки, – это как раз то, чего я хочу. Тебя. В себе. Если я так хочу тебя, значит, я…

Кристиан заставил ее замолчать, нагнув голову и легко найдя ее губы своими.

– Ш-ш-ш, – прошептал он, – не надо ничего говорить. Только чувствуй, Дженни. Только чувствуй!

Повиноваться этому приказу было нетрудно. Кристиан задвигался в ней медленными, глубокими толчками.

Дженни тоже двигалась, выражая свое удовольствие короткими резкими вдохами, которые возбуждали Кристиана так же, как и ее пальцы, зарывшиеся в волосы на его затылке. Они обменивались поцелуями, ласками и прикосновениями. Страсть их все нарастала, пока эти взаимные ощущения не стали непереносимыми.

Наконец напряжение растаяло, и они одновременно вскрикнули. Их влажные от пота руки и ноги обмякли в сладкой истоме, и они утонули в море чувственного наслаждения. В этот момент все их ощущения стали такими ясными и четкими, что казалось, самые кончики их пальцев заискрят от жара и света.

Кристиан долго не выходил из нее, и Дженни, похоже, не возражала. Она чувствовала, что он еще частично возбужден, и просто обнимала его, заключив его талию в кольцо своих длинных тонких рук. Он поглаживал ее тыльной стороной ладони по округлому бедру.

– Пойдем вниз, – предложил он.

– Нет, останемся здесь.

– Хорошо.

Наступило молчание, и Кристиан уже думал, что Дженни уснула, но тут услышал, как она позвала его по имени.

– Что такое? – спросил он.

– Ты когда-нибудь считал меня сумасшедшей?

– Нет.

– Никогда?

– Никогда.

– Спасибо, – мягко произнесла она и опустила голову ему на плечо, – а если бы я была… другой… ну, не знаю… например, девушкой из высших слоев общества… ты и тогда попросил бы меня стать твоей любовницей?

– А-а, я, кажется, понимаю, что ты имеешь в виду! Ты думаешь, что если бы ты была дочкой какой-нибудь богатой светской матроны, то меня просто вынудили бы на тебе жениться? Ничего подобного! Даже если бы разгневанный папаша наставил на меня свой фамильный револьвер с золоченой рукояткой, я все равно не…

Дженни приложила палец к его губам.

– Нет, я вовсе не это имею в виду, – сказала она улыбаясь, – просто ответь: ты и тогда попросил бы меня стать твоей любовницей?

– Да, – процедил он сквозь зубы. – Ну и что это доказывает?

– А то, что я не просто удобна для тебя, потому что живу под твоей крышей, и ты отнесся бы ко мне точно так же, приди я к тебе на серебряном блюде.

Кристиан задумчиво сдвинул брови:

– И тебя это устраивает? Ты хочешь быть только любовницей?

Дженни тихонько засмеялась:

– Ты что, забыл? Я не хочу быть даже ею.

– Но…

Она помотала головой, не давая ему договорить. Ее волосы потерлись о его плечо.

– Ты не так понял. Сегодняшняя ночь – это прощание.

Кристиан не поверил в это, но умолчал о своих сомнениях, боясь, что она уйдет. Он намеревался оставить ее при себе до тех пор, пока их странные, но безусловно приятные отношения не подойдут к концу.

– Я опять хочу тебя, – сказал он, с отвращением услышав в своем голосе нотки отчаяния. Все-таки где-то на самом дне его души притаился страх: а вдруг он не так хорошо ее знает, как ему кажется? – Сейчас.

– Хорошо, – просто сказала она.

Их близость напоминала животное соитие. Здесь не было того злого, жестокого эгоизма, с которым Кристиан набросился на Дженни вначале. Но они отдавались друг другу по-звериному яростно и необузданно.

Их прикосновения были жадными, а ласки неуклюжими от желания. У Дженни перехватило дыхание от неистовой страстности Кристиана. Он грубо впивался губами в ее губы, покусывал шею, плечо, соски. В местах его страстных влажных поцелуев оставались маленькие засосы, а она, в свою очередь, оставляла на его спине полукруглые следы ногтей.

Она обвивала его ногами, а он был так глубоко в ней, что казалось, доставал до самой ее утробы. Ее гибкое как тростинка тело податливо гнулось под натиском его мускулистой силы.

– Кристиан, – выдавила она, – я… больше не могу…

– Нет, можешь. Еще чуть-чуть выше… чувствуешь, Дженни?

Да, она чувствовала. Чувствовала его. Ощущения и Кристиан слились для нее в одно. Нити напряжения, плотным клубком опутывавшие ее тело, начали постепенно рваться и рассыпаться на кусочки, и Дженни сотрясалась под ним в блаженном восторге. Ее наслаждение перетекло к Кристиану, и он застыл в неподвижности. Казалось, в этот момент они перестали быть разными людьми, превратившись в единое существо.

Когда их дыхание выровнялось, они заснули в объятиях друг друга. Кристиан просыпался несколько раз за ночь и каждый раз, потянувшись к Дженни, находил ее на месте. Но утром она все-таки исчезла.

Кристиан появился на пороге дома Скотта Тернера как раз в тот момент, когда Сьюзен и Эми садились завтракать. Под мышкой у него была стопка номеров «Геральд». Сьюзен открыла дверь. Кристиан потопал ногами, отряхивая снег с ботинок.

– Кристиан? – воскликнула она с нескрываемым удивлением. – Заходи же скорее! Господи, сегодня такой холод! – С порывами ветра в прихожую ворвались клубы снега, и Сьюзен поспешно захлопнула дверь. – А Скотта нет, – сказала она, – он уже уехал в больницу. Если у тебя что-то по медицине, то…

Кристиан покачал головой:

– Ничего, это не срочно. Я могу с ним поговорить и потом. В основном-то я пришел к тебе. Мне нужна твоя помощь.

– Моя помощь? – переспросила Сьюзен в полном недоумении.

– Ты же… э… не возражаешь?

– Да что ты! Конечно, нет! Я сделаю все, что в моих силах.

Приветливо улыбаясь, Сьюзен приняла у Кристиана пальто, шарф и шляпу. Она заметила, как он, скидывая пальто, переложил из руки в руку стопку газет.

– Твое дело как-то связано с этим? – спросила она, показывая на газеты.

Вешая в прихожей пальто Кристиана, Сьюзен не сводила с него вопросительного взгляда.

– Хмм-мм. Куда мне их положить?

– Пойдем в столовую. Мы с Эми как раз собирались завтракать. Составишь нам компанию?

– Что ж, пожалуй, не откажусь от чашечки кофе.

В столовой он бросил газеты на угол стола. Эми отодвинула свой стул и, подбежав к Кристиану, обняла его за колени.

– Доброе утро, малышка, – сказал он, ласково поглаживая ее светлые кудряшки, – как поживает котенок? Маффин, кажется?