Мой желанный враг - Елена Сокол

Вместо этого я выпрямляюсь и смятенно говорю:

- Спасибо, не нужно, я вызову такси.

- Софья Андреевна, такси сюда час добираться будет. – Усмехается Загорский, прожигая меня взглядом. – Автомобиль уже у ворот, водитель ждёт вас, идите.

- Спасибо. – Почти шепчу я, собирая в кулак остатки воли.

Зачем-то то ли киваю, то ли кланяюсь ему, и убегаю из комнаты. Хватаю свою сумку и быстро спускаюсь вниз. Меня бросает то в жар, то в холод, испуганное сердце рвётся из груди.

Я в шоке, в ужасе от своего поведения и от того, как мой организм реагирует на этого ужасного человека. Меня лихорадит от того, что я в ловушке, и двери клетки захлопнулись навсегда.

Куда я поеду? К дяде Саше?

Нельзя.

Но как тогда заберу свои вещи?

Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт!

Я сажусь в ожидающий меня автомобиль и называю адрес, который запомнила ещё вчера, когда изучала анкету и послужной список настоящей Софьи Поповой. К моему счастью, это не частный дом, а многоэтажка, а, значит, мне удастся зайти в подъезд, не вызвав подозрений.

Пока машина направляется в город, я судорожно строчу сообщения Александру Фёдоровичу. Прошу немедленно взять сумку, которая стоит в моей комнате и привезти её по нужному адресу. Прошу его не привлекать внимания и одеться неприметно. Прошу бросить автомобиль в другом дворе и подняться на чердак.

Когда мы останавливаемся у дома, где жила Попова, я благодарю водителя и говорю, что доберусь обратно на такси. Он ожидаемо отказывается уезжать и уверяет, что подождёт у подъезда сколько нужно. Я соглашаюсь и награждаю его благодарной улыбкой. На негнущихся ногах покидаю машину и бреду к подъезду.

Удача снова поворачивается ко мне лицом: какая-то женщина выходит на улицу с собакой, и я успеваю придержать за ней дверь. Вхожу внутрь, поднимаюсь по лестнице на первый этаж и тяжело приваливаюсь к стене.

Чувствую, как одежда прилипла к спине от пота, смахиваю крупные холодные капли со лба и прикусываю губу. Дышу часто-часто, будто собака, убежавшая от преследователей, и только когда следом за мной в подъезд входит какой-то старичок, я нахожу в себе силы оторваться от стены и побежать наверх, до последнего этажа.

Александр Фёдорович застаёт меня уже через полчаса притаившейся под балкой на пыльном чердаке.

- Я вошёл через крайний подъезд. – Говорит он, заключая меня в объятия. – Пришлось ломать замок.

- Спасибо. – Тяжело дышу я, уткнувшись в его шею.

- Как всё прошло?

- Он меня не узнал.

- Ты уверена?

- Но ведь я же ещё жива?

- Ох… Что же ты делаешь, Полюшка? – Шепчет он, отрываясь и глядя мне в глаза. – Может, не стоит туда возвращаться?

- Там мой сын. – Напрягаюсь я, отстраняясь от него.

- Да. Да, конечно. – Понимающе кивает мужчина.

- Спасибо, что принёс сумку. – Говорю я. В последний раз сжимаю его руку и направляюсь к выходу. – Мне пора.

- Поль! – Он останавливает меня, прихватив за локоть. Разворачивает к себе. – Ты…- Дядя Саша смотрит в моё лицо так, будто пытается в нём что-то отыскать. – Держи меня в курсе, ладно?

- Да. – Я обнимаю его ещё раз. – Будь готов приехать за нами в любой момент.

- Конечно. – Он нехотя отпускает меня.

- Прощай. – Бросаю я и быстрым шагом иду к дверце, ведущей в подъезд.

- Будь осторожна! – Доносится мне в спину.

- Постараюсь. – Бормочу я себе под нос.

Выбираюсь наружу, быстро мчусь по ступеням вниз, поправляю очки, разметавшиеся волосы, на ходу запахиваю куртку и выхожу на улицу. Автомобиль всё ещё на месте.

Водитель, заметив меня, выходит, чтобы открыть дверцу. Я благодарно улыбаюсь ему и сажусь внутрь. Когда дверца закрывается, мне с трудом удается выдохнуть. Воздух вырывается из меня толчками, в горле першит, а глаза слезятся, но, как только мужчина садится в машину, я вновь надеваю на себя маску беззаботности.

Когда наши глаза встречаются в зеркале заднего вида, в моём взгляде уже нет ничего, кроме скуки. Я прячу дрожащие руки в карманы и отворачиваюсь к окну.

- Софья Андреевна! – Голос Загорского останавливает меня по пути из гостиной к лестнице.

- Да? – Взволнованно отзываюсь я, вцепляясь пальцами в сумку.

Делаю несколько шагов и заглядываю в кухню.

На чудовище удобные спортивные брюки и хлопковая серая футболка. Поверх крепкой груди повязан фартук, в сочетании с тугими бицепсами он смотрится жалкой, узкой, никчёмной тряпочкой.

Марк стоит босиком на полу, в его руке нож, а на разделочной доске лежит кусок мяса. Весь его образ буквально кричит о недюжинной силе, заключенной в его стальных мышцах, и о власти, которая безгранична – ведь он на своей территории, а я - нет.

Моё тело покрывается мурашками, и я медленно сглатываю, а он, улыбаясь, лишь дерзко поигрывает ножом в руке.

- Переодевайтесь, - загадочно говорит он. Лезвие ножа ярко поблёскивает в белом свете ламп. – И спускайтесь, будем ужинать.

- Но… - У меня во рту пересыхает.

- Ярослав уже спит. – Прищуривается он, а затем расплывается в новой ехидной улыбке. – А нам с вами о многом нужно поговорить.