Десерт по имени Аля - Диана Рымарь

«Первые двенадцать недель беременности лучше воздержаться от секса».

Поэтому-то я и не вернул Алю в нашу спальню, оставил здесь. Рисковать своим ребенком я не буду, ни за что не буду. Но и ждать эти треклятые недели у меня почти нет сил.

Все-таки хочется хоть немного ласки. Немного ведь гораздо лучше, чем ничего, правда? Сам не замечаю, как толкаю дверь и вхожу в комнату, забыв спросить разрешения.

Она видит меня в зеркале, ойкает, хватает с кровати халат, прикрывается:

— Миша, в следующий раз стучись!

Только мне сейчас не до вежливости. Мое нутро требует содрать с нее одежду, повалить на кровать и заполнить собой ее горячее тело. Делать это я, конечно не буду, но хоть одним глазком еще взглянуть… Подхожу к ней, прошу хрипло:

— Покажись!

— В каком плане? — она широко распахивает глаза.

— Покажись!

Со второго раза она понимает, что я имею в виду. Полы халата распахиваются, являя мне всю ее прелесть. Стою как истукан и пялюсь на грудь собственной жены, как будто ничего прекраснее в жизни не видел. Это уже никакие не персики. Она увеличилась! Теперь это скорее крупные яблоки, такие наливные, что у меня во рту сразу скапливается слюна. Я хочу мять эти яблоки руками, я хочу впиваться в них ртом, в голову моментально приходит еще десяток идей, что с ними можно сделать.

Подхожу к ней вплотную, про себя уже почти молюсь, чтобы моя красавица завизжала, обвинила меня в домогательстве, запахнула халат и избавила меня от соблазнов. Но она продолжает стоять и, похоже, чего-то ждет.

«Что, если взять и прикоснуться? Ведь простое прикосновение ей никак не повредит».

Аккуратно провожу пальцами по ее щеке, подбородку, шее, едва касаюсь груди. Наклоняюсь к ее лицу, нежно прикасаюсь губами. Потом обнимаю за плечи, прижимаю к себе, начинаю поглаживать спину.

— Что ты делаешь? — вдруг задает она гениальный вопрос.

— Спинку тебе чешу!

— Чего?

Хмыкаю, пытаюсь разъяснить:

— Ну, ты ж как-то говорила, что я могу тебе попку гладить, спинку чесать… я, в общем-то, не против. Могу еще пятки пощекотать или другие части тела, я вообще за тактильный контакт!

Она хихикает, поднимает голову, чтобы посмотреть мне в глаза, и нагленько так заявляет:

— Я надеялась на кое-что большее…

— Но нам же нельзя! Врач строго сказала… Ты знаешь, я очень рад ребенку, но я уже почти жалею, что он получился с первого раза!

— Может, и не с первого, — снова смеется она.

И этими словами будто бьет меня сковородкой по затылку. Мне больно даже представить, что она спала с кем-то еще.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы тогда не один раз занимались любовью, может, кроха получилась с третьего! — Аля уже вовсю хохочет.

— Дурочка! Не шути так больше!

Я целую ее, очень скоро понимаю, что зайти в комнату к голой жене было очень плохой идеей. Всё во мне буквально вибрирует от желания.

— Так, Аля, я пошел!

— Куда?

— Под холодный душ!

— Давай лучше поласкаемся…

— Я тебе не железный! Я уже очень сильно хочу того, чего ты мне дать сейчас не можешь!

— Ну, вообще-то кое-что могу, и ты, кстати, тоже! У нас ведь всё еще есть губы и руки…

Она настойчиво ведет меня к своей кровати, тянется к пуговицам рубашки.

— Ты позволишь? — спрашивает тихо.

— Делай, что хочешь, детка, я весь твой!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍