Пленница Быстрого Ветра - Конни Мейсон

Зак сообщил, когда они добрались до фермы, что губернатор просил Райдера выступить на переговорах о мире посредником между правительством и племенами сиу и чейенов. Губернатор надеялся, что удивительный опыт Райдера и его знание жизни индейцев послужат тому, что стороны скорее придут к соглашению.

— Ты не забыл, что должен встретиться с губернатором, как только поправишься? — продолжал Зак.

— Не забыл, — ответил Райдер. — А знай я заранее об условиях освобождения, возможно, и не согласился бы. Бледнолицые не хотят заключать мир на честных условиях. Они вознамерились уничтожить индейский народ или загнать в резервации.

— Но теперь у тебя есть возможность сделать честными условия договора, — напомнил ему Зак. — Ты сам знаешь, приближается день, когда все индейцы или будут жить в резервациях, или погибнут, оказывая сопротивление. Если ты хочешь помочь взрастившему тебя народу, ты должен согласиться на предложение губернатора.

— Ради своего народа я приму данный мне губернатором пост, но не стану продаваться, как некоторые из тех, кто ведет переговоры. Я прослежу, чтобы у моего народа всегда были теплые одеяла и еда. Я стану бороться за правое дело.

Зак хлопнул его по спине.

— Иного я от тебя и не ожидал! Помни, что также для тебя всегда найдется работа в «Мерсер Фрайтинг», а здесь у реки у тебя есть участок земли. Отдохни еще несколько дней, пока не поправишься окончательно, и мы вместе нанесем визит губернатору. Хорошо?

Лицо Райдера омрачилось:

— Я увижусь с твоим губернатором, но когда сам захочу и выберу для того время. Сначала я должен разыскать Ханну. Если ты снабдишь меня припасами, необходимыми для поездки в форт Ларами, я попрощаюсь с сестрой и отправлюсь в путь.

Зак покачал головой. Никогда ему не приходилось встречать таких упрямцев, как эти двое: его жена и ее брат.

— Отправляйся, Райдер, если хочешь, но я должен знать, намерен ли ты вернуться. Эбби очень расстроится, узнав, что ты не воспользовался предложением губернатора и вернулся в край Паудер-Ривер.

Райдер сердито глянул на него.

— Я вернусь, Зак Мерсер. С Ханной или без нее, но вернусь, чтобы сдержать обешание, данное губернатору. Никто, кроме сестры, не понимает тоски и смятения, мучающих меня из-за того, что кожа моя белая, а сердцем я чейен. Оба мы прошли через отчаяние, не зная, к какому миру принадлежим, но с твоей помощью она навела мост через пропасть и, кажется, счастлива. Мне это все, может, и не нравится, но я тоже постараюсь разобраться в себе. Но сначала я должен найти Ханну и узнать, действительно ли она любит синего мундира.

— Возьми все, что тебе нужно, Райдер. Я надеюсь, ты найдешь Ханну. Если у нее были серьезные причины для расставания, я знаю, ты их выяснишь. Но не позволяй чувствам ослепить тебя, нельзя допустить, чтобы они заслонили правду.

Райдер, уезжая на следующий день с фермы, пообещал не забыть предостережение друга, но как бы ни старался он найти оправдание поведению Ханны, ярость бушевала в его душе. Если бы можно было отыскать хоть какой-либо смысл в ее внезапном отъезде! Неужели что-то ускользнуло от него? Не потерял ли он Воробышка, в прошлый раз подвергая сомнению ее верность? Как ни старался Райдер найти ответы на эти вопросы, все сводилось к неоспоримому факту, что Ханна не любит его. Правда, не любит! Различия в их воспитании, очевидно, слишком велики, чтобы расцвела подлинная любовь.

Трент Гилмор украдкой смотрел на Ханну, размышляя, как скоро она окажется в его постели. Он так долго мечтал об этом, что не знал, удастся ли ему и дальше держать в узде свою страсть. Ради будущих прав собственника он не пытался проводить с нею ночи в дороге. Трент собирался сделать ее своей женой и не хотел, чтобы люди сплетничали об их близких отношениях до свадьбы.

— Мы остановимся на ночлег в Шайенне, — сказал он Ханне, когда они были в нескольких милях от города. — Могу себе представить, как ты будешь рада горячей ванне и мягкой постели после всех этих неудобств путешествия.

Ханна едва слушала его. «Неудобство» — это мягко сказано для описания пути из Денвера в такую даль как форт Ларами. Дорога казалась ей сущим адом. Беременность не облегчала положение, как, впрочем, и удушающая жара. В конце дня она была уже такой усталой, что едва хватало сил съесть ужин, спустя несколько минут после которого она уже спала, завернувшись в одеяло. От верховой скачки ее постоянно мутило.

— Ты меня слышишь, Ханна? Разве мягкая постель и горячая ванна тебя не привлекают?

На этот раз Ханна прислушалась, что говорит Гил-мор и произнесла именно то, что ему хотелось услышать:

— Это замечательно, Трент. Ни о чем другом я и мечтать не могу.

Гилмор направил свою лошадь поближе к кобыле Ханны.

— Может, в Шайенне нам удастся побыть наедине. Мне так недостает уединения с тобой в дороге, — его голос от страсти был хрипловат, он положил руку на ее колено и улыбнулся, глядя Ханне в глаза. — Солдаты будут размещены в казарме, но я могу остановиться, где пожелаю. Я сниму номер в лучшей гостинице города.

Ханна похолодела. Мысль о необходимости спать с Гилмором была ей невыносима. К сожалению, прошло слишком мало времени, чтобы сообщить ему о том, что она вовсе и не собирается выполнять свое обещание. Прежде следует убедиться, что Райдер в безопасности, а Ханна не знала, сколько времени потребуется ее возлюбленному, чтобы добраться до безопасного места. Кроме того, чтобы залечить раны, полученные в тюрьме, ему потребуется, самое меньшее, недели две.

— Я… я не думаю, что это было бы благоразумно, Трент. Я предпочту подождать венчания. На близость со мной у тебя еще нет права.

Лицо Гилмора покраснело от гнева.

— Нет права? Как можешь ты сомневаться в моем праве, после того как сама спала с этим белым индейцем! На близость с ним ты имела право?

Ханна сурово посмотрела на него.

— Мы с Райдером были обвенчаны в деревне Красного Облака согласно индейскому обряду.

Лейтенант собрался было возразить, но Ханна добавила.

— Я знаю, в мире белых людей подобный брак считается незаконным, но пока я находилась среди индейцев, я жила по их законам. В деревне Красного Облака я была женой Быстрого Ветра.

Гилмор постарался овладеть собой. Представляя себе Ханну распростертой под белым дикарем и принимающей его в свое тело, он сгорал от ревности. Трент неистовствовал, полагая, что белый дикарь был у нее первым. Однако, подавив раздражение, он попытался ответить сдержанно, не вызвав враждебных чувств с ее стороны. Не в его интересах было обижать Ханну.

— Нельзя отрицать, что тебя принудили к этому браку, Ханна, но я бы предпочел, чтобы впредь ты не утверждала, будто являешься законной женой этого человека. Я стараюсь забыть, что случилось с тобой в прошлом, и хочу, чтобы ты позабыла об этом тоже. Скоро мисс Маклин станет моей женой и никогда больше не будет ни думать о Быстром Ветре, ни говорить о нем, не так ли?