Как целует хулиган - Стася Андриевская

Хотел уйти после первого отделения... Не смог.

Хотел взять себя в руки и спокойно, забив на волнение, подарить ей в финале цветы... Не смог.

Сидел до последнего – и пока расходились зрители, и когда в зале погас основной свет. Думал – сунуться за кулисы или нет? Не к Маринке, к братану. Сто лет его не видел, не общался. Соскучился.

Да или нет? Нет или да?

Пока морозился, на сцену вышла вдруг Маринка и уставилась в темноту пустого зала. Даниле даже показалось, что увидела его. Сжал в кулаке проклятые цветы, собираясь окликнуть...

– А, вот ты где, – выглянул из-за кулисы братан.

Подошёл к Маринке, обнял, что-то сказал – из зала не расслышать. Она ответила и стала искать что-то на полу. Кирей снова что-то сказал, и снова обнял – на этот раз крепко, хозяйски...

Данила резко отвернулся. Разрывало от ревности. Опаляло, скручивало, колотило... Похрен, что братан. Похрен, что эта дура аборт сделала. Любил её. Каждой клеточкой тела, каждой мыслью и вздохом.

Только кому это надо?

Цветы так и остались на кресле в зале, а он, не глядя больше на голубков ушёл.

Поехал не домой, а на свою позаброшенную точку приёма металла. На душе – опять хрен знает что. Опять всё не то, словно вернулся обратно на распутье, с которого начал.

Сидел среди холодного ржавого железа и хотелось выть.

...Если бы она только знала, как он её любит!

Ночью разбудил настойчивый стук в дверь. Оказалось, гонец от Рамзы.

– Поехали, шеф вызывает.

Данила с трудом сдержался от недовольной мины. Нахмурился.

– Случилось что?

– Угу, – гонец и сам был не особо в восторге, от того, что пришлось гнать чёрте куда среди ночи. – Похода, решил повысить тебя. Посвящение проходить будешь: баня, порох, две тёлки на круг. Видел одну из них мельком, ничего так, сладенькая. Всё по чину. Твои коллеги по бригаде уже там.

Данила бросился к туалету, но, не добежав, согнулся в углу коридора. Стошнил. Выпрямился, утирая рот подолом футболки.

– Блин, Жека, не могу я! Блюю каждые две минуты. Пацаны в курсе, я ж ещё вечером начал.

– Пацаны-то в курсе, но вот шефу похрен.

– Готовый, небось?

– Как обычно.

– Понятно... – снова согнулся, сунул два пальца как можно глубже. Ненавидел вызывать рвоту, но сейчас готов был блевать без остановки. Выпрямился, держась за живот. – Чёрт... С-сука... Не могу, Жекан. Видишь же...

– И что я ему скажу?

– Да блин, я себе хату заблевал, могу и ему баню. Так и скажи. Или тебе с собой в баночку доказательств наложить?

Жекан, остался недоволен, но уехал. Данила замыл пол, опустился на корточки в коридоре, упёрся затылком в стену. Вот и мандец подоспел. Каждый раз симулировать не проканает, а вопрос, похоже, уже встал ребром.

Посвящение, наркота, тёлки по кругу...

Не, ну нахер. Это всё-таки не к нему.

Вот только и соскочить просто так уже не выйдет, остаётся только драть когти. Причём, не к мамке, а капитально – туда, где никаких видимых конов, никто не ждёт, и не будет искать. В пустоту.

В дверь снова постучали – громко и настойчиво.

– С-сука... – приготовившись продолжать блевотный цирк, выругался Данила и открыл.

Но на пороге стоял опер Иванов. Пауза, ментовские глаза-рентгены. Данила усмехнулся, распахнул дверь шире, давая понять, что скрывать ему нечего. Опер вошёл, повёл взглядом по порядком неряшливой, заброшенной за последние недели квартире, и дальше коридора не сунулся.

– Маринку давно видел?

– Да вот, на концерте, – слегка растерялся Данила, – а что?

– Где сейчас может быть, знаешь?

– Нет.

Опер ещё раз окинул квартиру внимательным взглядом, развернулся на выход:

– Если вдруг появится, дай мне знать. – Замер на мгновенье. – Пожалуйста.

А вот это было неожиданно, Данила даже не нашёлся, что ответить. Ну, в смысле, он действительно не знал, где именно сейчас Маринка, но... Усмехнулся: Кирей, гад, неужели ты так и не решился познакомиться с папаней? Но не ему же их теперь знакомить, правда, ведь?

«А вы это, помотайтесь по гостиницам, они наверняка где-то там с Кругловым сексом занимаются. Кстати, Круглов, это её парень...»

Нет уж. Пусть сами как-нибудь.

Опер ушёл, а Данила уже не мог заснуть – упорно гнал мысли о братане и Маринке, и листал армейскую записную книжку, прикидывая, к кому из пацанов можно временно кинуть кости. Буквально первые пару дней, до первой, самой примитивной подработки, а дальше он уже сам. Теперь уже точно заново и точно с нуля.

Глава 42

Катька, обхватив колени руками, забилась в угол и молчала, а Маринка металась по маленькой комнатке с большой кроватью, пытаясь найти выход. Но дверь заперта, третий этаж, под окнами ни деревца, ни хотя бы трубы водостока какой-нибудь. Просто голая стена. Можно, конечно, попытаться спрыгнуть, но слишком уж велика вероятность так и остаться там, внизу, с переломанными ногами. И это в лучшем случае.

Но с другой стороны – не лучше ли так, чем...

– Ну чего ты сидишь, Махонина?! – озираясь на дверь, истерично зашептала Маринка. – Давай думать! Тебе что, вообще без разницы?

Маринка даже не знала, куда их завезли, но слышала, как за окном громыхают вагоны железнодорожных составов. Да и ехали сюда не очень долго, значит, где-то в районе пригорода.

– Ну чего ты сидишь?! – снова попыталась она растормошить Катьку.

Та обречённо обхватила голову руками:

– Да бесполезно, Марин... Отсюда только два пути: оттраханной, но живой, или нетронутой, но... – замолчала.

– Откуда ты знаешь?

– Это Рамза.

– Кто?

– Рамазанов. Хозяин Воска. Тот, придурочный, помнишь? Это его баня с номерами, я знаю.

– Так это... – Маринка опешила. – Так это из-за тебя?! Ты всё-таки вляпалась в какое-то дерьмо?

– А я тебя не просила встревать! – взорвалась вдруг Катька, и Маринка увидела, что, несмотря на видимое спокойствие, лицо у неё зарёванное. – Ты сама полезла! Я не просила!

– Ты дура совсем?