Призрачный рай - Mila Moon

— Хэй, — я поднял руку и широко улыбнулся. Мальчик слегка кивнул в ответ и тихо сказал:

— А где Ливия?

— Думаю, вы встретитесь с ней завтра, — немного подумав, дал ответ.

— Я тебя помню, — промолвил Коди, спустя минуту, пошевелил пальцами и медленно поднял руку к лысой голове. — Бирюзовая мочалка.

Я рассмеялся и утвердительно кивнул, зная, кто меня так «мило» прозвал.

— Да, точно. Это Ливия меня так любит называть? — я поставил локти на спинку стула и с интересом посмотрел на его болезненно бледное лицо.

— Кажется, она называла тебя еще извращенцем и гребаным бабником, — слабым голосом сказал мальчик и выдавил улыбку.

— Да, Ливия умеет делать приятные комплименты, — отшутился я и обвел палату сосредоточенным взглядом. Все здесь будто пропиталось ядовитой атмосферой, словно это склеп, отбирающий жизненную энергию.

— Ты ее парень? — на полном серьезе задал вопрос Коди, отчего я гортанно рассмеялся, качая головой. Парень… Да она скорее себе глотку перегрызет, чем согласится быть со мной.

— Нет, мы… — я задумался, поднимая глаза. А кто мы? Знакомые, которых влечет друг к другу? Или два одиноких человека, встретившиеся случайно на перекрестке дорог?

— Мы просто общаемся… иногда, — добавил я, поправляя маску на лице.

— Но она тебе нравится, поэтому ты помогаешь, — возразил слабо мальчик и поморщился, делая прерывистый вздох.

— Да, нравится, но у нас довольно… сложные отношения, — мрачно отозвался я, глядя в потухшие зеленые глаза. — Поэтому не говори Ливии, что я приходил, ладно?

«И то, что я твой донор», — мелькнула в голове невысказанная мысль. Об этом знаю только я и мед. персонал. Семье Ливии и тем более ей это знать не обязательно. Ее рассерженный голос эхом отозвался где-то внутри. «Не хочу быть должной! Я жалею, что согласилась на твою помощь. Теперь буду чувствовать, что век обязана такому, как ты!».

Коди загадочно улыбнулся и кивнул.

— А зачем ты пришел?

— Сказать, что на днях операция, и тебе осталось недолго скучать в этом миленьком местечке, — иронично произнес и криво улыбнулся. — Неужели нет желания поскорее выбраться и мутить с девчонками?

Наверное, я нес полный бред, но хотелось просто отвлечь его и рассмешить.

— Мне такое не интересно. Я же не ты.

Действительно. Я широко ухмыльнулся и поиграл бровями:

— Еще скажи, что тебе никто не нравился в школе.

— Не знаю, наверное, нет, — задумчиво протянул Коди.

Дверь немного приоткрылась и заглянула медсестра, напоминая строгим взглядом о времени.

— Черт, мне надо идти уже, — разочарованно проворчал я, убирая стул в сторону. — Ты же борец, да? Помни, что все в тебя верят, поэтому будь сильным, лады?

Коди грустно улыбнулся, опуская глаза на одеяло, и откашлялся.

— Можно тебя кое о чем попросить?

Не люблю я такие разговоры, чаще всего они приводят к невыполнимым просьбам. Но как откажешь больному ребенку? Никак.

— Смотря о чем, — уклончиво ответил, засовывая руки в карманы белого халата.

— Присмотреть за Ливией, — тихо сказал мальчик, и в груди защемило от этих слов. «Присмотреть за Ливией», — повторил в уме.

— Постараюсь, но не обещаю, — мрачно пробормотал, отводя взгляд на работающие аппараты. — Ты должен бороться, Коди, и защищать свою сестру…

— От таких парней, как ты? — насмешливо перебил он, вызывая на лице ухмылку.

— Да, от таких мудаков, как я, — хмыкнул и более серьезно сказал: — Я не хочу давать обещание, которое вряд ли смогу выполнить. Мужчина должен отвечать за свои слова и поступки. Понимаешь, о чем я?

— Да, но все равно спасибо, — прошептал Коди и облегченно вздохнул. Я подошел к кровати, ободряюще коснулся его худой руки и вышел, видя, как он прикрывает глаза. Он уже спал… Только я тогда не знал, что Коди больше не проснется. Это была наша прощальная встреча.

Снег кружился над Нью-Йорком, словно падающие с небес перья ангелов, заметая дороги и вызывая на лице ностальгическую улыбку. Я вспоминал родной Эдмонтон, былые деньки, наши репетиции в гараже, малышку Джи, выступления в «Yardbird Suite»… Тосковал ли я по городу или по воспоминаниям? Скорее, второе, потому что хорошие моменты сливались с эпизодами из прошлого, которые я пытался стереть и забыть. Жаль, что этот день принес печальные известия, омрачив настроение.

Ричард Морган позвонил во время репетиции, после обеда и сообщил, что Коди умер от кровоизлияния в мозг. Сначала я впал в ступор, не зная, что сказать. Я ошарашенно смотрел на стену и не находил подходящих слов. Затем стал орать на него и материться, как полоумный. Сбросил вызов, схватил куртку, не обращая внимания на удивленные возгласы друзей, и помчался в больницу, чтоб придушить этого недолекаря. Бля, как они могли не спасти жизнь ребенку?! Меня разрывало и трясло от злости. Черт возьми! Я стукнул разгневанно по сиденью, ловя на себе перепуганный взгляд таксиста. Да, я готов был убить любого сейчас и совершенно насрать на последствия.

Когда ворвался в пустую палату, пыл поутих. Я несколько минут вдыхал и выдыхал, пытаясь свыкнуться с новостью и принять ее, но все же… Я ведь только вчера с ним говорил. Нет… В голове не укладывалось, черт побери. Взгляд метался по опустевшему мертвому помещению, а мысли сходили с ума.

Ливия…

Я набирал ее номер несколько раз, но бездушный голос на другом конце линии твердил, что абонент не доступен.

— Да чтоб тебя! — зашипел я, ударяя кулаком со всей силы по стене.

«Присмотришь за ней?», — сказал тихий голос Коди, и меня передернуло от ужаса. Наверное, уже потекла крыша от событий этого дня. Я развернулся, осмотрел комнату и сделал глубокий вдох.

«Чувак, да ты точно болен», — язвительно произнес внутренний голос, но я послал его.

«Присмотришь за ней?», — снова раздался шепот, и я мотнул головой, обводя палату безумным взглядом.

«Надо найти Ливию, — сказал себе, провел судорожно ладонью по лицу, отгоняя странные галлюцинации. — Да, надо найти ее».

Я не помнил названия улицы, где проживала Ливия, поэтому первым пунктом стал кабинет менеджера, Санди Индеры, которая боязливо посматривала на меня во все глаза, когда я ворвался в помещение. Она заикалась, пыталась возражать, что это «конфиденциальная» информация, но когда мой кулак встретился с деревянной поверхностью стола, побелевшая девушка быстро прикусила язык и назвала адрес прописки Ливии.

Я ненавидел Нью-Йорк за пробки, отнимавшие уйму времени, срывался на водителе, который уже пожалел, что подобрал и вез сумасшедшего клиента, слетевшего с катушек. Я набирал номер Ливии и слышал вновь в ответ «абонент не доступен». Не находил себе места и чертыхался сквозь сжатые зубы.

Наконец, когда автомобиль остановился возле