Никогда не обманывай герцога - Лиз Карлайл

Но существует одна-единственная причина, почему человек поступает так. Ему хотелось узнать, как среагирует Антония, и теперь он это знал. Она испытала физическое отвращение. Гарет резким толчком отодвинул стул от стола. Никому до сих пор он не признавался в тех непристойных вещах и вдруг выбрал для признания самого слабого и чувствительного человека – женщину, которая почти ничего не знала о темной стороне жизни и сначала даже не поняла, о чем идет речь.

Ну что ж, если он искал ответа, то теперь получил его. Антония никогда не забудет о том, кем он был когда-то. У них не может быть будущего. Каждый раз, когда они будут заниматься сексом, она будет вспоминать о том, какой ценой он приобрел свое искусство. Он продавал свое тело за возможность остаться в живых. Больше года он был проституткой, и то, что он не по доброй воле занимался этим, не могло его оправдать в ее глазах. Он навсегда запятнан. И Антония, какой бы простодушной ни была, должна это понимать.

– Скажите, Ллойд, что движет человеком? – неожиданно спросил Кембл, отвернувшись от окна.

– Прошу прощения?

– Человеческой натурой, – пояснил Кембл, медленно перемещаясь вдоль окон с бархатными шторами. – Я над этим размышляю. И думаю, что в своей основе людьми всегда движет стремление получить две вещи – деньги или секс или то и другое. Деньги, естественно, дают власть, а власть обеспечивает секс.

Гарет не очень понимал, о чем он говорит.

– Всегда существует какое-то явное или скрытое стремление отомстить, – заметил он. Сегодня он уже не первый раз вспоминал покойного герцога. – Мужчины тратят много сил на то, чтобы отомстить.

– Странно. – Кембл остановился и нахмурился. – Я всегда полагал, что стремление мстить больше присуще женщинам, – задумчиво произнес он. – Да, мужчины тоже способны на это, но, как правило, из-за того, чтобы сохранить власть, в то время как женщина чаще мстит из ненависти.

– Вы сегодня в каком-то философском настроении, старина, – покачал головой Гарет. – Я сегодня не способен на такие глубокие мысли и…

В этот момент двери снова открылась и на пороге появился Коггинз.

– Прошу простить, ваша светлость, – сконфуженно заговорил он, – но прибыл гость. Это лорд Литтинг, племянник покойного герцога.

– Литтинг? – Гарет встал. – Какого черта ему здесь надо?

– Вы его знаете? – поинтересовался дворецкий.

– Да. Вернее, знал в детстве, – ответил Гарет и прислонился бедром к столу. – Что ему от меня нужно?

– Могу я пригласить его войти, ваша светлость? – тихо кашлянув, спросил Коггинз.

– Конечно. – Гарет сделал жест рукой в сторону дверей. – Пусть войдет, послушаем, что он скажет.

Литтинг! И не в какой-нибудь другой день, а именно сегодня!

– Вполне возможно, что это я «подтолкнул» Литтинга к тому, чтобы нанести вам визит, – подойдя ближе, тихо сказал Кембл. – Могу я остаться?

– Ни слова больше. Вероятно, мне лучше не знать, что вы затеяли. Да, вы остаетесь.

Через несколько секунд вернулся Коггинз, и вслед за ним в комнату пулей влетел Литтинг, крайне возбужденный, прямо в дорожной куртке. С редеющими волосами и солидным брюшком под дорогим жилетом он очень мало походил на мальчика, которого Гарет знал когда-то.

Литтинг швырнул на письменный стол письмо.

– Вентнор, мне хотелось бы знать, что оно означает, – заявил он, снимая перчатки. – У тебя хватило наглости спустить на меня своих собак?

Взяв письмо, Гарет бегло прочитал его и, к собственному изумлению, обнаружил, что оно подписано министром внутренних дел.

– Могу заверить тебя, Джереми, что я никогда не был знаком с мистером Робертом Пилем, – смущаясь, заметил Гарет. – Я совершенно далек от этих сфер и не знаком ни с кем, кто бы мог знать мистера Пиля.

– На самом деле знакомы, ваша светлость. – Грациозно наклонившись над письменным столом, Кембл забрал письмо из рук Гарета, пробежался по нему и с самодовольной улыбкой взглянул на Литтинга: – Позвольте представиться, милорд: я Кембл, личный секретарь герцога. Думаю, я явился виновником того, что это письмо было отправлено.

– Было отправлено? – взорвался Литтинг. – Оно пришло не по почте. Оно было доставлено неким посланцем смерти из министерства внутренних дел.

– Гм… должно быть, он нашел вас чрезвычайно привлекательным! – беззаботно улыбнулся Кембл.

– Он меня вообще не нашел, – огрызнулся Литтинг. – До сих пор я отказывался его принять и намерен делать это и дальше.

Внезапно дверь снова отворилась и Гарет с удивлением увидел входящую Антонию. Она снова сменила свое зеленое платье на элегантное темно-серое и накинула черную кружевную шаль, выгодно оттенявшую ее светлые волосы.

– Лорд Литтинг! – Вытянув руки, она направилась к нему с приветливой улыбкой. – Приятно видеть вас.

Литтингу не оставалось ничего другого, кроме как взять ее за руки и позволить поцеловать его в щеку.

– Ваша светлость, – буркнул он, – рад видеть вас. Я не знал, что вы еще в имении.

– Я должна перебраться во вдовий дом, как только его отремонтируют, – сообщила Антония, слегка задыхаясь. – Если только я не останусь в Лондоне. Его светлость великодушно дал мне время на то, чтобы я обдумала свое решение.

Интересно, подумал Гарет, кто-нибудь, кроме него, чувствует фальшивость этого веселого тона Антонии? Он был немного удивлен, увидев ее в этой части дома, которую, по словам Коггинза, она ненавидела. Но Антония была здесь и, скромно сложив перед собой руки, разыгрывала роль гостеприимной хозяйки.

– Прошу простить меня за вторжение, – продолжала Антония, – но Коггинз сказал, что приехал лорд Литтинг, и я подумала, что мне следует зайти поздороваться.

– Будем рады, если вы присоединитесь к нам, Антония. – Гарет жестом указал на кресло. – Но подозреваю, что это не совсем обычный визит.

– Ах вот как, – нахмурилась Антония, сев на край кресла, стоявшего у письменного стола.

– Знаете, милорд, я просто не вижу, в чем тут проблема, – озабоченным тоном объявил Кембл. – Если у министерства внутренних дел есть к вам вопросы по поводу безвременной кончины вашего дяди, вы должны откровенно ответить на них. Надеюсь, всем нам нечего скрывать.

Литтинг усмехнулся и посмотрел на Кембла, а потом несколько раз перевел взгляд с Антонии на Гарета и обратно.

– Никому из нас нечего скрывать, да? – повторил он. – Я хочу, чтобы ты, Вентнор, это прекратил, слышишь? Кому бы эти псы ни принадлежали, ты их отзовешь или узнаешь то, чего тебе лучше не знать.

– Я знаю, что мой кузен умер, – спокойно ответил Гарет, – и мне хотелось бы выяснить почему.

– Ты хотел бы выяснить почему? – эхом откликнулся Литтинг, скептически глядя на него. – О, Вентнор, это действительно забавно. Никому, кроме вас двоих, – он указал пальцем на Антонию, – смерть моего дяди не принесла большей выгоды.