Никогда не обманывай герцога - Лиз Карлайл

– О, Гейбриел! – прошептала Антония, наконец-то повернувшись к нему и заглянув в глаза.

Но она не успела сказать то, что собиралась, потому что щелкнул дверной замок и в комнату снова вошел Кембл.

– Отлично! Ну разве не восхитительная беседа! – иронически воскликнул он.

– Думаю, нам всем стоит выпить еще по бокалу хереса, чтобы отмыться и очиститься, – с отвращением фыркнул Гарет, направившись через комнату за графином, а Антония быстро повернулась к Кемблу:

– Вы не находите, что все это не имеет никакого смысла? Сначала сплетники нашептывают, что я отравила Уорнема, потому что была несчастна в браке, а теперь Литтинг высказывает предположение, что я убила мужа, чтобы он не смог расторгнуть наш брак. Не слишком ли дерзко с моей стороны просить, чтобы они остановились на какой-нибудь одной из этих ужасающих версий?

– Я тоже не могу этого понять, – заметил, несколько смущаясь, Кембл и, грациозно опустившись в кресло, протянул Гарету свой бокал. – Почему Литтинг не рассказал сразу всю правду о смерти Уорнема, когда его допрашивал мировой судья? Зачем он беспокоился о том, чтобы защитить вас, ваша светлость, от обвинения в убийстве?

– Честно говоря, я совсем мало его знаю, – призналась Антония.

Гарет пристально всматривался в Кембла и почти явно видел, как у того в мозгу крутятся, цепляясь друг за друга, маленькие шестеренки.

– Я думаю, на это можно ответить, что он защищал не вас, – произнес Кембл, – а кого-то или что-то другое.

– Это бессмыслица, – заметил Гарет, усаживаясь в кресло. – Прежде всего, что Литтинг здесь делал? И почему Уорнем так боялся гнева лорда Суинберна?

– Отец может быть очень мстительным, – пояснила Антония.

– Не сомневаюсь в этом, дорогая. Но что было терять Уорнему? Он не появлялся в обществе; абсолютно не интересовался тем, что происходит в Лондоне, и не собирался туда; последние пять лет свой городской дом он просто сдавал. Он мог до конца своих дней так и не встретиться с Суинберном.

– Отец обладал большим влиянием в палате лордов, – не согласилась Антония.

– А как могли члены палаты лордов усложнить ему жизнь? – Гарет покачал головой.

– Палата лордов – единственное учреждение, которое может разрешить пэру развод, – произнес Кембл, отпив вина.

– Но он хотел, чтобы наш брак признали незаконным, – напомнила Антония. – И все предыдущие его жены мертвы.

– Может быть, он боялся, что его прошение о признании незаконности брака будет отклонено и ему придется прибегнуть к разводу?

– Нет, думаю, что дело не в этом, – ответил Кембл. – Процесс, вероятно, растянулся бы на годы. Сначала ему пришлось бы обратиться с просьбой о расторжении брака в церковную комиссию, затем подать прошение о разводе в парламент. А какие он мог представить основания? Ему понадобились бы два свидетеля, которые подтвердили бы нарушение супружеской верности, или…

– Нарушение супружеской верности? – воскликнула Антония, привстав с кресла.

– Я рассуждаю теоретически, ваша светлость, – успокоил ее Кембл и жестом предложил снова сесть. – Нет, развод полностью отпадает.

– Может, он боялся, что ему понадобится поддержка парламента в каком-то другом неприятном деле? – высказал предположение Гарет.

– Ваша светлость, – Кембл неожиданно повернулся в кресле лицом к Антонии, – вы недавно намекнули, что между вами не было супружеских отношений. Позвольте спросить вас: почему?

Лицо Антонии залилось краской.

– Черт побери, Кембл, – выругался Гарет.

– Я же работаю на вас, ваша светлость, – всплеснул руками Кембл, глядя на него. – Вы хотите снять с нее обвинение в виновности или нет?

В ответ Гарет только выразительно посмотрел на него.

– Я не стану отвечать на ваш вопрос, мистер Кембл, – тихо ответила Антония. – Об этом и так шепчутся по всему дому.

– Благодарю вас, ваша светлость, – вежливо кивнул Кембл и, бросив взгляд на Гарета, самодовольно, торжествующе улыбнулся. – Воздержание – ваша инициатива, или ваш муж был импотентом?

– Он был импотентом.

– Я так и думал. Он винил в этом вас?

– Нет, – покачала головой Антония, – я сама себя винила. Он очень расстраивался.

– Вполне очевидно, что вы никак не могли его расстроить, – окинув взглядом фигуру Антонии, сделал вывод Кембл. – Уж если вы его не устраивали, то вряд ли этот мужчина мог надеяться на то, что другая жена вернет ему его мужскую силу.

– О Господи! – пришел в ужас Гарет. – Антония, вам лучше покинуть комнату, потому что мистер Кембл, по-видимому, собирается выйти за рамки приличий.

– Нет, спасибо, я останусь.

Теперь Антония смотрела на Кембла почти с восхищением, а он погрузился в размышления и тихо бормотал себе под нос:

– Итак, теперь мы должны спросить себя, как он мог исправить такое положение. Чего именно хотел Уорнем? И какой поворот событий мог его устроить?

– Он хотел иметь кровного наследника, чтобы лишить меня права наследования, – пояснил Гарет. – И честно говоря, я был бы очень рад, если бы ему это удалось.

– Да, – согласился Кембл, – я тоже не вижу другой мотивации.

– Быть может, он собирался назвать таковым нашего старого друга Меткаффа? – с кислой улыбкой предположил Гарет.

– Вы настоящий гений, ваша светлость! – Кембл в восхищении посмотрел на него.

– Правда? Он мог действительно это сделать? И как?

– Нет, идея, конечно, нелепая, но… – Не закончив фразу, Кембл повернулся к Антонии: – Мадам, существует ли возможность, хотя бы малейшая, что кто-то мог убить Уорнема ради ваших интересов?

– О Господи, нет! – Антония от изумления широко раскрыла голубые глаза.

– Эта ваша горничная – настоящая бой-баба, – тихо заметил Гарет, бросив на Антонию пристальный взгляд. – Она, например, чуть не убила меня.

– О, Гейбриел, это полнейшая ерунда. – Антония с укоризной посмотрела на него. – Нелли мухи не обидит.

– О, думаю, Нелли не простит никого, если посчитает его способным причинить вам зло, – заявил Кембл. – Но я не понимаю, как она могла узнать о его планах расторгнуть брак. А если узнала, то наверняка решила, что это к лучшему.

– Пожалуй, вы правы, – неохотно согласился Гарет.

– Итак, – Кембл допил херес и отставил в сторону бокал, – сегодня мы определенно ничего больше сделать не сможем. Завтра будет дождь – думаю, сильный, если судить по моим носовым пазухам. А послезавтра, ваша светлость, если просохнут дороги, может быть, стоит съездить в Лондон? Мне бы очень хотелось послушать, что скажет в свое оправдание этот барристер.