Желание на любовь - Галина Колоскова

Паркер с благодарностью посмотрела на Брэндона; она не расслышала, что сейчас тот сказал своей жене, но настроение подруги явно переменилось. Брюнетка не хотела истерики, а именно это и произошло бы, узнай Одри правду о случившемся в спальне.

– В порядке очереди. – Агент обратился к Кэт: – Уделишь мне несколько секунд?

– Конечно!

Он повернулся к сестре:

– Заноза, только не замучай её разговорами. Нужно успеть собрать вещи.

– Сам не мучь. Я как раз таки в этом и хочу помочь.

Под воцарившуюся в комнате тишину Мэттью с Кэтлин вышли из гостиной.

– Я хотел уточнить: что говорить Одри о твоём отъезде? Не хочу делать её виноватой.

– И я не хочу. Ты читаешь мои мысли.

Он усмехнулся и сунул руки в карманы брюк, борясь с непреодолимым желанием дотронуться до Паркер.

– Я же говорил, что у нас намного больше общего, чем ты думаешь. Из нас получится отличная пара.

Простонав, она прервала очередную попытку Мэтта доказать, что они созданы друг для друга.

– Пожалуйста, прекрати! Если бы не моё истерическое состояние, я, наверное, рассмеялась бы. – Брюнетка подняла на него взгляд и медленно прошептала: – Я ничего не обещаю, ни-че-го! Ни плохого, ни хорошего, ни «да», ни «нет», только подумать и дать шанс!

– Я всё понял.

– Надеюсь на это. А теперь мне и правда нужно собираться.

Кэтлин тяжело вздохнула. События последних дней высосали из неё все жизненные силы. Она устала спорить, оправдываться, объяснять и уже мечтала, оказавшись дома, упасть на кровать в своей уютной спальне и проспать пару суток подряд.

Вуд потянулся к брюнетке, словно собирался поцеловать. Она приготовилась к сопротивлению, но в это время в его кармане завибрировал телефон. Он достал мобильный, взглянул на дисплей, затем отвернулся и, пообещав прислать Одри, вышел.

Кэт успела расслышать лишь несколько слов, произнесённых им в айфон:

– Здравствуй, Алан. Решил поздравить меня с Рождеством?

В комнату вошла Холл и плотно прикрыла за спиной дверь.

– Ну, что случилось, подруга? Что опять учудил мой братец? Рассказывай.

Кэтлин усмехнулась. Если бы Заноза знала, что и кем оказалось сделанным не так.

– Всё нормально, просто мне нужно время. – Она открыла сумку и начала аккуратно складывать подаренные вещи.

– Он сделал тебе предложение? – Одри взяла беглянку за руку, пытаясь поймать её взгляд.

– Да, но я же говорю: нужно время всё хорошенько обдумать. – Она оторвалась от работы и посмотрела в зелёные глаза. – Мэттью тут ни при чём.

– А бежать вот так, в разгар праздника, обязательно? – сестра агента пыталась сказать это как можно мягче, но не получилось; обидой и болью была пронизана сама интонация вопроса.

– Да! Иначе я этого бы не делала. – Паркер начинала раздражать необходимость всем всё объяснять. Полдня оправдывалась, вторую половину – объясняет…

Глава 14.1

Пип… пип… пип… пип… пип…

Это начинало раздражать, так же как и боль в висках, и сухость во рту, и… Почему он не может пошевелить левой рукой?

Вуд попытался разлепить тяжёлые, словно налитые свинцом, веки. После нескольких попыток ему это удалось. Взгляд упёрся в белый потолок с огромной трещиной в форме разряда молнии. Вот такие же сгустки электричества периодически били по вискам.

Мэтт с трудом повернул голову налево. Монитор. «Так вот что производит этот противный звук».

Биение его собственного сердца, зелёным графиком выстроенное на экране. Капельница, вставленный в вену катетер. Маска ИВЛ на лице. «Господи, да что тут происходит?! Что со мной?»

Яркая вспышка пронзила голову, и картинки заплясали в напичканном анальгетиками мозгу. Всё пошло кувырком с самого начала…

Полиция не дождалась представителя ФБР и бойцов SWAT и стала действовать самостоятельно. И кто-то за это должен ответить. Однако это не возвратит жизнь погибшей в перестрелке горничной, не оживит тех шестерых налётчиков, по крайней мере, двое из которых недавно примкнули к банде; их ещё можно было исправить. Не вернёт…

«Боже! – Виски сдавило новым приступом боли. – Чайтон!»

Мэттью пытался восстановить события по крупицам: «Так, что имели на момент прибытия?»

Заблокированные в доме преступники не стали выдвигать никаких требований, кроме как дать им свободный выход, в противном случае пообещали расстрелять всех заложников. Через десять минут после переговоров с полицией на улицу выбросили мёртвое тело немолодой женщины в одежде горничной, убитой выстрелом в голову. Кровавый жест, подтверждающий серьёзность угроз. Хладнокровно пристрелить годящуюся в матери женщину могли только полные отморозки, либо бандой руководил промышляющий убийствами рецидивист.

Они со стажёром подъехали как раз в том момент, когда труп грузили в скорую.

Через пару минут один из налётчиков под прикрытием шквального огня, ведущегося из окружённого дома, и ответного, открытого полицией, попытался скрыться через чёрный ход. Возле которого в тот миг и находились они с Риджем. Бандит успел нажать на спусковой крючок…

Вуд помнил пронзительную боль в левой руке, звук глухого удара от упавшего рядом Чайтона, задетого автоматной очередью. Помнил цвет глаз убитого им преступника; жестокий холодный взгляд лежащего на земле человека, возле которого через мгновение рухнул он сам. Острая боль в висках от удара головой обо что-то твёрдое, белая пелена перед глазами и… больше ничего.

Отчего всё пошло не так? Ответ предстояло узнать, так же как и фамилию полицейского, открывшего огонь по особняку – дому посла, зданию, находящемуся в юрисдикции федералов, так и не успевших начать операцию по спасению заложников.

Почему Мэтт сам решил войти в дом, не дождавшись остальной группы? Отчего рядом с ним оказался стажёр Ридж? Потому что они не смогли дозвониться до Алана, потому что… он не сумел, не успел ничего организовать. Часть вины теперь лежит на нём, специальном агенте Вуде, и ему придётся ответить, и будет счастьем, если парень жив и серьёзно не пострадал.

Виски снова пробила боль. Ещё придётся отвечать перед дочерью, а ещё… «Кэтлин».

Мэттью пошевелил пальцами правой руки – они послушно двигались. Он поднял руку, стянул с лица маску и вдохнул пахнущий медикаментами тёплый воздух комнаты.

– Сестра! – огласил палату слабый вскрик, больше похожий на скрип рассохшейся двери.

Мэтт прокашлялся