Истинная вера - Анна Казинникова

— Марийка, подожди, — Джерард понуро опустил голову. — Ты же знаешь, это долго. А моя помощь сейчас нужна! Без меня они пропадут!

— С тобой они пропадут еще вернее!

— Послушай, время еще есть, я вернусь и сразу… В общем, обратишь меня. Ну или Берту скажу, он же с нами идет!

Джерард понимал, что находится в ловушке. Он, конечно, мог отбиться, но Марийка права, абсолютно права. Определенный риск существовал. Но и отпускать друзей одних было не менее рискованно. А решись Джерард на обращение прямо сейчас — несколько суток проваляется в бреду.

— Слово мага? — Марийка приподняла бровь.

— Слово некроманта, — вздохнул в ответ Джерард. — Как ты узнала?

— Говорю же, смердишь, как погост, — волчица фыркнула.

— Почему другие не чуют? Даже Зак…

— Потому что надышались в Фельдорфе мертвечиной, вот и не чуют. А бабы наши твоего прежнего запаха не знают. Решили небось, что мертвяк, что некромант — все едино.

— Понятно… — он виновато вздохнул. — Спасибо за заботу.

— Учти, обратишься в мертвяка, я с большим удовольствием лично отгрызу твою дурную голову! — она смущенно уставилась в пол.

— Что ж, — Джерард вдруг улыбнулся. — Постараюсь не предоставлять тебе такой возможности.

Поддавшись эмоциям, Джерард чмокнул волчицу в щеку и побежал догонять друзей, пока Марийка не передумала. А девушка еще долго вглядывалась в темнеющий лес, искренне надеясь, что не совершила ошибку.

ГЛАВА 12. Дети Солнца

— Магистр, — слуга учтиво поклонился и прикрыл за собой дверь, проходя в темное помещение с плотно занавешенными окнами.

Магистр привычно сидел в кресле, стоящем во главе длинного стола, и монотонно раскачивал в бокале последний глоток бренди. На столе возвышались шесть канделябров с уже потухшими свечами. Осветительный шар по центру тускло мигал, норовя вот-вот потухнуть. Магистр не любил света и никогда не показывал лица, являясь в закрытой маске даже перед самыми доверенными сподвижниками. Вот и сейчас он сидел с глубоко надвинутым на голову капюшоном и единственное, что мог бы увидеть свидетель его уединения — тонкие пальцы с длинными ухоженными ногтями, украшенные обилием перстней.

— Да, Сэмуэль? — тонкие губы Магистра изогнулись в подобии улыбки.

Чувства трепета и страха, возникающие у людей при личном общении, всегда забавляли. Люди вообще казались ему существами забавными, но какими-то бессмысленными. Они могли, до определенной степени, развлечь. Могли быть полезными в качестве подручных. Могли даже вызвать что-то похожее на уважение, если сделать скидку на то, что человек изначально чуть умнее слизня. Но все их надежды, чаяния и мечты порой настолько смешны. Слушать нелепый лепет о смысле жизни от существ, жизнь которых чуть длиннее, чем у поденки? И ладно бы эти рассуждения касались чего-то возвышенного. Стремление к красоте так понятно. Оно свойственно всем живым существам: что человеку, что гусенице. Просто с гусеницами сложнее общаться, вот об этом никто и не знает.

Но нет, большинству последователей культа «Братьев солнца» мысли о прекрасном были чужды. Их заботили бессмертие, личное обогащение, статус, месть врагам. Как правило, это были люди слабые, не способные действительно себя проявить. Ведь сильный и умный человек не будет метаться подобно крысе, ища кормушку повкуснее — таких не любят нигде и никогда не станут принимать как равных. Ни союзники, ни, тем более, враги. Такие экземпляры могут служить инструментом, расходным материалом, хотя сами по глупости этого не понимают. А может, просто боятся понять и принять, так как являются еще и трусами.

Магистр все это прекрасно понимал и смотрел на подобное несовершенство философски. Тем более что идейные последователи у него тоже были. Хотя, конечно, и не в таком количестве, как у принца Эдварда. Мальчик собрал вокруг себя не слишком много союзников, но зато каких! Чистосердечных, преданных, искренне верящих в добро. Таких благородный и таких… наивных. Вот их, в отличие от собственных пешек, будет действительно жаль убирать с шахматной доски. Но зато какая захватывающая предстоит партия! Эдварду можно только позавидовать: он проживет яркую, достойную, хоть и короткую даже для человека жизнь. И уйдет достойно, освободив место чему-то более совершенному, прекрасному и долговечному. Магистр улыбнулся, на этот раз весьма искренне.

— Господа ожидают, — неуверенно произнес Сэмуэль, бросая короткий взгляд на дверь. — Позволите их пригласить?

Магистр обреченно вздохнул. Встречаться с «господами» у него не было никакого желания. Он прекрасно представлял себе их доклады, как обычно далекие от того, что хотел бы услышать, но выхода не было. Придется на какое-то время погрузиться в мелочные подковерные игры высокопоставленных сторонников.

— Проси… — с долей обреченности вздохнул Магистр, откидываясь на спинку и прикрывая глаза.

Дверь тут же отворилась, впуская посетителей. Заскрипели половицы, задвигались стулья, комната, доселе наполненная мистической тишиной, потеряла свою загадочность, постепенно превращаясь в базарную площадь. Шепотки, смешки, лицедейские балахоны на манер Магистра — все это безумно раздражало, но приходилось терпеть. Когда на горизонте появляется столь долгожданный приз, ни к чему быть привередливым.

— Итак, господа, чем порадуете? — спросил Магистр, когда все наконец расселись.

Ответом на весьма простой и непритязательный вопрос, как и ожидалось, была тишина и вороватое шуршание безвкусных балахонов, которые и не думали скрывать личности носителей.

— Граф Роан? Как дела у «Праведного пути»? — после непродолжительного ожидания поинтересовался Магистр.

Граф медленно встал с места и учтиво поклонился. Даже среди ближнего круга Магистра Роан считался сумасшедшим фанатиков. Его жестокость и отсутствие собственных корыстных интересов вызывали у сторонников откровенное непонимание и страх. Семья графа на протяжении нескольких столетий служила «Праведному пути», и сейчас, в стенах родного ордена, Роан успешно продвигал идеи «Братьев Солнца», собрав вокруг себя таких же фанатично убежденных единомышленников.

— Неплохо, Магистр. Люди устали от кровопролития, но не смирились. Они готовы принять любую помощь во имя Справедливого. Тем более то, что мы предлагаем, не имеет ничего общего с богомерзкими колдунами.

Губы Магистра вновь тронула улыбка. Что ж, возможно, он погорячился, отдавая пальму первенства в чистосердечности сторонникам Эдварда. Похоже, и некоторым его последователям все еще не чужда наивность.

— Прекрасно, это прекрасно, — добродушно проговорил Магистр. — Полагаю, это не единственные ваши успехи, господа?

— Осмелюсь продолжить, Магистр, —