За его спиной - Мария Зайцева

бомжей и маргиналов — по разным надобностям, которых у животных, считающих себя выше других, оказывается, очень много. Кроме этого, вскрылись несколько схем отъема жилья у стариков и сирот, подпольные бордели и прочее, прочее, прочее… Очень много всего. Разноплановым человеком оказался Аминов. И, самое главное, что ни одна ниточка не вела лично к нему! Вообще ни одна! Кроме… Кроме убийства отца Ляли.

Честно говоря, можно было бы ничего не доказывать… Просто решить вопрос по-своему, и Бродяга, жаждавший крови за слезы и боль своего котенка, был на это очень даже нацелен, но Хазар не спешил…

Он инициировал расследование, затем суд и приговор: пожизненное и Аминову, и еще трем фигурантам.

Бродяга был разочарован ровно до того момента, пока не узнал, где будут сидеть преступники. И уважительно присвистнул, признавая, насколько Хазар может быть изощренно холодным, мстительным зверем.

Зона, в которой отныне предстояло доживать Аминову и его подельникам, славилась среди других своими порядками, жесткими настолько, что это было редкостью даже в этой среде. И никакие деньги не могли смягчить условия пребывания там. Да и не было этих денег уже у Аминова.

Все его акции и компании были выставлены на торги и приобретены Хазаровым за бесценок. И он позаботился, чтоб Аминов узнал, кто теперь владеет его имуществом.

Вместе с Аминовым по меньшим срокам пошло еще человек пятьдесят из его команды, Хазаров сумел охватить полностью своим мертвенным вниманием весь штат людей, знающих так или иначе о теневом бизнесе бывшего хозяина города.

Сам город почистили так сильно, что какое-то время там даже власти не было. Спешно сложил полномочия и уехал в другую страну мэр и его заместители, это по официальным данным они уехали, а про неофициальные мало кто знал. Те из руководителей городских служб, что не были замешаны в криминале, а просто здоровавшиеся с Аминовым за руку на официальных мероприятиях, полетели со своих мест с волчьими билетами и невозможностью занимать какие-либо должности до конца дней своих, да еще и с настолько крупными штрафами, что приходилось все имущество распродавать с молотка…

Короче говоря, город, конечно, до основания не срыли, но Хазаров там славно оттоптался.

И все, главное, все в рамках закона.

Просто потому, что Хазаров теперь был полностью легальным. И собирался становиться все легальнее и легальнее. Было ради кого.

Бродяга не знал, Аня ли ему такое условие поставила, или это Тагир сам, по своей инициативе перекрашивался в белый цвет, но тенденция имелась…

И она ему нравилась, кстати.

Потому что котенок его тоже стала спокойней, видя, как Бродяга работает теперь, как меняется мир вокруг них в лучшую сторону.

Иногда Бродяга думал, а получил бы он большее удовольствие, если б разобрался с Аминовым по-старинке, как они раньше разбирались с крысами?

И не находил ответа.

Те времена улетели далеко в бездну, и возврата к ним однозначно не хотелось.

Наоборот, хотелось сделать мир вокруг как можно безопасней.

Потому что в нем жить их детям.

Так что Бродяга понимал Хазара, интенсивно чистящего пространство вокруг себя. Его друг хотел, что Аня чувствовала себя спокойно и доверяла ему.

До этого было, правда, как до Китая раком, очень уж другу с женщиной не повезло… Или, наоборот, повезло? Ну вот кто бы сказал ему еще год назад, что Хазар примется спешно избавляться от всего криминального, что Хазар не пришибет с особой жестокостью тварь, похитившую его женщину и ребенка, а просто посадит в тюрягу? Нет, понятно, что условия в той тюряге такие, что лучше бы пришиб с особой жесткостью… Это и быстрее и проще… Но все же! Все же!

Женщины и их влияние на мужчин невозможно переоценить…

Бродяга думал об этом, пока стругал брусочек ножом, тем самым, что когда-то спас жизнь сыну Хазара, и получался вполне себе годный маленький меч. Как раз для детских пальчиков…

А Каз все вещал и вещал о том, насколько все поменялось, и что друзья его совсем другие стали, и как это грустно и неправильно, и что он никогда, вообще никогда…

— Слушай, а есть вообще… — перебил его с неожиданным интересом Бродяга, — ну… Хотя бы примерно в твоей башке образ женщины, которая тебя заинтересовала бы? Не только как постельная грелка?

Он , честно говоря, просто пытался отвлечься от напряжения в груди из-за котенка и того, что с ней сейчас происходило, а потому ответа особо не ждал, но Каз удивил.

Он замолчал, а затем, чуть посопев, достал телефон и тапнул по экрану, выводя заставку.

Бродяга посмотрел на картинку.

Девушка.

С короткими волнистыми волосами, с кудряшками, спадающими на лоб. Очки, взгляд за ними такой беззащитный.

К губам прижимает кончик кисточки, молберт в другой руке, смотрит прямо в глаза. Словно пишет портрет и видит в тебе что-то такое, чего никто и никогда не мог рассмотреть.

— Это кто? — удивленно спросил Бродяга, почему-то продолжая изучать фото неизвестной девушки, ничем не примечательной, на самом деле… Но взгляд отвести было сложно, в ней что-то такое просматривалось… Непростое…

— Это Агния Виловская, — тихо сказал Каз, — художница. Болгарская.

— Ого… — удивился Бродяга, возвращая телефон, — не думал, что ты интересуешься…

— А я и не интересуюсь, — пожал плечами Каз, — это так… Просто картинку в сети увидел, цепанула…

— Ну так в чем дело? — удивился Бродяга, рассматривая друга, непривычно спокойного и серьезного, так не похожего на себя самого, вечного зубоскала и пошляка, — можно подумать, в средневековье живем и самолеты туда не летают… Пробей ее и сгоняй в гости…

— Не получится, Ар, — усмехнулся Каз, — она умерла двадцать лет назад. От рака. Разминулись мы с ней на этой земле.

Он убрал телефон, отвернулся, и Бродяга, в легком шоке от того, что только что узнал своего самого близкого друга с другой совершенно стороны, молча смотрел на Каза, не зная даже, что сказать.

Да и какие слова были бы тут уместны? Никакие…

Он уже протянул руку, чтоб просто утешающе потрепать Каза по плечу, но тот дернулся, повернулся, уже привычно насмешливый и легкий:

— Эй, папаша будущий, глянь, еще один папаша будущий двигает. Да не один! Вот Анька, зараза такая, нихрена спокойно не сидит на заднице!

Бродяга глянул в указанном направлении вздохнул. Из здоровенного ровера, на котором любил рассекать их друг и босс в одном лице, выгружалась с помощью Хазара Аня.

Она чуть покачнулась, неловко придерживая