За его спиной - Мария Зайцева

— Да что ты мне тут поешь, дрянь? — зарычал он, — хочешь сказать, что не видела ничего? И этот урод просто так моего мальчика?..

— Говорю же, я вообще не при чем! Правда!

Я изо всех сил старалась смотреть как можно честнее, распускала губы, плакала, складывала руки на груди, незаметно прикрывая и живот, потому что от одной только мысли, что меня могут ударить туда, все внутри обмирало от ужаса. Я все была готова пережить, правда, все! Но только не это.

Из-за побоев мог случиться выкидыш, и я делала все, чтоб били меня как можно меньше.

— А ты прямо актриса… — Аминов , аккуратно поддернув брюки, уселся передо мной на корточки, заглянул в глаза внимательно, — я даже поверил бы… Если б один из парней моего мальчика не рассказал, что видели они тебя в этой каморке… И шли в тебе…

— Я… Я… — Я еще раз облизнула губы, и взгляд Аминова тормознул на них, — я в самом деле не знала… Не поняла… Я же говорю, я не в себе была… Он меня силой удерживал, правда… И потом… Мы с Маратом разговаривали, а он… Он решил, что они что-то хотят от меня… И набросился… Я испугалась… Так испугалась… А когда он ударил первого из парней, я просто бросилась бежать… И бежала, бежала… А потом на автобус села… И сюда приехала… И тут… Мне помогли в центре для людей с проблемами… И документы новые тоже… Я испугалась так… И пряталась, никуда не выходила…

— А в элитном поселке ты что делала? — задал вопрос Аминов, опять прихватив меня за подбородок и задумчиво изучая мое лицо. Было мерзко от его пошлого, гадкого взгляда, но я терпела. И тянула время, старательно изображая умственно неполноценную девочку.

Может, Аминов поверит? А почему нет? Теория стройная…

— У меня там… Работа… В центре предложили работу… Убираю коттеджи…

Аминов смотрел, выискивая следы вранья, но я уже поняла, что выграла время. Судя по всему, меня увидел кто-то из его людей в городе, провели до больницы и там просто украли, по нечаянности утащив еще и Аньку с Ванькой.

Случайность чистой воды.

Рок.

Судьба.

— Хорошо живет дочка Азимова… — усмехнулся, наконец, Аминов, — отец бы твой узнал, в какой позор ты его окунула, потаскушка…

Он провел большим пальцем по моим губам, размазывая кровь, в одну сторону, затем обратно.

И я замерла от гадкого обещания, сквозившего в этом жесте.

Сразу вспомнились мерзкие слова, что обронил он тогда, над еще не остывшим телом моего отца, про то, что я не для его сына… А для него самого…

И стало страшно до черноты в глазах, настолько жутко, что даже дышать не могла, перекрывало воздух.

Ужасно хотелось отклониться, уйти от мерзкого касания, но я боялась.

Ведь дурочку же строю, отшатываться — значит, дать понять, что не такая уж и дурочка…

Надо как-то переключить…

— Папа умер, — всхлипнула я и все же отвернулась, вырвавшись из пальцев Аминова, сморгнула слезы.

— Откуда знаешь? — спросил, нахмурившись, Аминов.

— В соцсетях… С одноклассницей пообщалась… Она сказала… Он умер, угорел в бане, вместе с Алей… И пожар случился… А я… Я даже приехать на похороны побоялась…

Я заревела горестно, вообще не играя, выливая в слезах весь стресс и страх от ситуации.

Аминов посидел немного на корточках, пару раз поднимая ладонь, видно, опять коснуться хотел, но я старательно пускала не только слезы, но и сопли со слюнями, чтоб выглядеть максимально убого и противно, и в итоге добилась того, что он встал и, брезгливо нахмурившись, отошел в сторону, к двери.

Постоял, посмотрел на меня, уливавшуюся слезами.

— Ты в самом деле не знаешь, где этот урод?

— Нее-е-ет… — заревела я еще громче, размазывая по лицу кровь, слезы и сопли, — он меня на чуть-чуть приютил, когда я из дома сбежала-а-а… С папой поругала-а-ась… А потом я от него убежалаа-а-а… Я даже имени его не зна-а-аю-у-у-у…

Я закашлялась, надсадно, с хрипами и клокотанием в горле, и Аминов отвернулся с досадой:

— Эй, кто там? — в комнату, где мы разговаривали, заглянул один из охранников, — обратно ее…

— А тех, кто с ней?

— А там товарный вид?

— Девка старовата и мелкая, на любителя. Пацан проблемный, взгляд, как у волчонка.

— Привести в нормальный вид и как обычно. Не бить, не портить внешку, самим не пробовать…

— А ее?

— Ее? — Аминов повернулся , еще раз посмотрел на меня, поколебался… — ее тоже помыть, покрмить и вечером ко мне. А потом… — он помедлил, видно, что-то решая, — потом посмотрим…

Он вышел за дверь, я лила слезы, правда, теперь это были слезы облегчения, пополам со страхом.

Время я чуть-чуть оттянула, лапши Аминову на уши навешала. Это было хорошо.

А вот то, о чем он обмолвился…

Это было жутко до одури.

В полумраке полуподвального помещения, где нас держали, глаза уловили сидящую на кровати Аню и лежащего, укрывшись с головой, Ваньку.

Аня вскинулась, когда дверь открылась и меня втолкнули обратно в комнату, в защитном жесте обняла Ваньку.

— Он уснул… — тихо сказала она в ответ на взгляд моего провожатого, — пожалуйста… Дайте ему поспать… Хоть часик…

Она так это моляще произнесла, что охранник, помедлив, кивнул и вышел, аккуратно затворив дверь.

А Аня, выждав пару минут, рванула ко мне и принялась ощупывать всю, выискивая причиненный ущерб.

— Ну, как ты? Что делали? Били? — шептала она напряженно, скользя тонкими прохладными пальцами по моему лицу, не причиняя боли, а просто аккуратно диагностируя повреждения, — в живот?

На последнем слове голос Ани дрогнул, и я порывисто обняла ее.

— Нет-нет… — зашептала я, стараясь быть как можно тише, чтоб не разбудить ребенка, — я притворилась полной дурой… Плакала, сопли развешивала… Аминову было противно меня касаться…

— Это хорошо, хорошо… Садись, — она потянула меня на соседнюю с Ванькиной лежанку, — что хотел?

— Узнать,